И хоть Мия прошла уже по всем точкам кипения, она не хотела соглашаться с ним.
− Я дам тебе пару просветительных книг.
Укол достиг своей цели. Сквозящее в ввинчивающемся в неё взгляде негодование − тому подтверждение.
− Я прочту их и даже вынесу из них заключение для себя, если тебе это важно.
Виктор явно был сбит с толку тем, как Мия отнеслась к попыткам не разжигать конфликт, но и в дальнейших пререканиях смысла не видел.
Когда Мия вновь заговорила, голос её утратил силы и прежнюю эмоциональность:
− Не надо со всем соглашаться.
− Тогда чего ты хочешь?
Она оказалась совершенно не готова к послаблению и уступке. Она не искала в Викторе покорного согласия, а, напротив, хотела такое же по силе ответное несгибаемое упрямство.
− Милая, ты накалила вполне пустяковую ситуацию. А я всего-то сказал, что хочу остаться, хочу доказать, что мне не всё равно на твоё измотанное состояние. В то же время, я хочу уважать твоё желание побыть одной, хотя оно и изрядно тревожит меня.
Истерику Мии фактически можно было услышать: когда она разгорячённо прыснула и всхлипнула одновременно, та вырвалась в виде немного странного свистящего выдоха.
− Ладно, можешь остаться. Боже. Всегда всё по-твоему, − это была настолько очевидная ложь, что Мия и сама растерялась.
Скулы Виктора напряглись, а взгляд вспыхнул.
− Я не желаю, чтобы мне делали одолжение таким тоном.
− А я не хочу говорить, если ты ещё не понял. Или зачем ты там ещё искал со мной встречи…
− А ты, что же, знаешь, о чём я спрошу?
Знает. Она знала, что он спросит, и самый безобидный вопрос, с которого он мог начать, звучал так: «Тебе понравился Амстердам?»
Мию уже пробирал озноб. Надрыв достиг своей чрезвычайной критической массы, а самообладание − вернее всё, что от него осталось − исчерпало лимит. Она с мукой наблюдала за разочарованием на поникшем лице Виктора. Отвернувшись, Мия запрокинула голову и часто заморгала, чтобы не расплакаться.
− Я и не предполагал, что всё настолько плохо. У тебя в самом деле крайне тревожное состояние, − холодный тон Виктора плавно перешёл на тон успокоения. − Не надо кричать и ругаться. Хочешь сбросить стресс? Есть другие способы. А всё это были негодные методы задавить напряжение.
Он обошёл Мию, чтобы не говорить с её спиной. Скрытые тени в глазах напротив лишили её способности пошевелиться. Комната словно начала вращаться, а пространство вокруг точно засасывало в воронку.
− Тебе необходимо расслабиться. Плохое самочувствие заставляет хуже заботиться о себе. Не удивительно, что ты так извелась.
Мия сделала шаг к пути отступления, надеясь, что Виктор посторонится, но тот этого не сделал.
− Я помогу тебе.
Глаза её уставились в пол, ведь Виктор умел одним взглядом доводить её до беспомощности. Сократив между ними расстояние ещё немного, он подал руку. Мия ощутила себя пойманной в ловушку. Посмотрев на раскрытую ладонь, она мотнула головой в извиняющемся «нет».
− Я не уверена, что хочу контактировать с тобой сейчас.
Его пальцы сомкнулись на её запястье и потянули на себя, вынуждая встать вплотную. Близость стала максимальной. Ноздри пощекотал запах знакомого парфюма.
− Тебе и не нужно испытывать ко мне какие-то положительные чувства сейчас. Ты должна лишь доверять мне и передать контроль.
Смысл происходящего полностью сложился в голове.
− Что? Нет! − Мия дёрнулась, но хватка Виктора оказалась сильнее. Ощущение зловещей подготовки к… чему бы то ни было вызвало в ней протест. − Нет, я не хочу, − она начала вырываться, опустив голову и пытаясь защищаться от проникающего в каждый фрагмент её мыслей взгляда.
− Послушай…
− Нет. Виктор, хватит.
− Мия! Мия! Успокойся. Это всего лишь я.
− Что ты делаешь?
Не дав ей времени на построение гипотез, он плавно развернул её к себе спиной и скрестил руки на груди в плотный замок. Всё, что Мие оставалось − трепыхаться, будто в судорогах, и царапать кожу на мужских плечах, что ограничивали её свободу.
− Корень твоей тревоги − в чрезмерном контролировании. Ты уже слишком долго управляешь ситуациями, которые складываются не так, как тебе хотелось бы. Отсюда и тревога. Она поднялась до вопиющих высот, и ты просто больше не справляешься.
Сказанные этим голосом слова возымели над Мией эффект, сравнимый с вылитой на голову ледяной водой. Она вновь принялась вырываться. Виктор просто держал её и дожидался, пока она успокоиться.
− Даже легитимные эмоции правильны. Ведь эмоции − это топливо. Но их избыток способен навредить. Успокойся. У тебя есть эмоции, а не ты − у эмоций. А теперь, − он перехватил её сильнее. − Попробуй вырваться. Давай.