Собрав все силы, Мия вцепилась в оплетающие её стальные руки, пытаясь их разомкнуть.
− Не бойся сделать мне больно. Можешь брыкаться, как тебе угодно.
Грудная клетка тяжело лихорадочно вздымалась. Мия дышала так часто, что всерьёз забеспокоилась, как бы не упасть без сознания от гипервентиляции.
− Я не намерена делать из тебя грушу для битья! − прошипела она, едва выталкивая из себя слова.
Насильные объятия вызвали приступ клаустрофобии. Мия ощущала себя гадливо и уязвимо. Было сложно поверить, что ей когда-то нравилось подчинение. Хотелось вернуть ту дерзкую храбрость, испытать то забвение. Раньше уязвимость приходила так естественно, так легко наполняла тело. Теперь же казалось, что это никогда не было страстью Мии, и всегда вызывалось лишь искусственным путем.
− Дыши ровнее.
Издавая хриплые всхлипывания, Мия скребла ногтями по своим «силкам». О чужой боли она думала в последнюю очередь. Её дрожащее, задыхающееся, на грани внутреннего срыва тело удерживали, опасно изолируя от происходящего. То, что Виктор делал − неправильно. Но что-то в его действиях давало Мие свободу чувствовать на полную мощь.
− Мия, ты слышишь меня? Дыши.
Она с трудом повиновалась. Вдох. Выдох. Вдох. Задержка. Медленный выдох. Вдох носом, выдох ртом. Капельки пота щекотали позвоночник, стекая и собираясь на пояснице. Силы тратились с неимоверной скоростью. Но и хватка Виктора понемногу уменьшалась. Мия неожиданно поняла, что он делал. Давал ей такое необходимое сейчас ощущение освобождения. И понимание, что её усилия не напрасны. Совершив нырок в её сознание, он отыскал там заветную болевую точку и намеренно создавал обстоятельства для её устранения.
Наконец, Мия почувствовала, что кольцо рук ослабло настолько, что можно легко вырваться. Против всей логики происходящего Мия притихла. Она уже думала, что вот-вот разрушится от экстремальной нагрузки на своё тело, как ей дали необходимую свободу. Мия с удивлением обнаружила, что даже поплыла от этих мыслей.
− Попробуй снова.
Виктор опять сковал её. Он действовал спокойно. Только дыхание его сбивалось, становясь глубоким и шумным. Он был хоть и настойчив, но очень осторожен, и агрессия Мии понемногу гасла. Стоило ей проявить больше грубости, как Виктор слабел. Мия теряла голову, на минуту уступая его волнующей настойчивости, а потом, будто бы опомнившись, снова бросалась в бой. Она всхлипывала от тесноты и близости. Её хаотичные движения превращались то в протест, то в смирение. И вот, она снова выиграла. Тонкий стон сорвался с губ, колени подкосились, и Мия неловко свела их вместе, ощутив знакомую пульсацию. В такие моменты она знала, где становится мягко, влажно и открыто. Виктор тоже заметил её странно поменявшееся состояние. Его рука несмело скользнула по бедру, легла на пах и всей поверхностью ладони сжала Мию между ног. Внизу живота плеснул жар, и она снова задёргалась.
− Мы ведь играем? − у виска колыхнулся воздух от чужого дыхания. − Я не прошу сказать «да». Но если это «нет», то останови меня.
Замерев, Виктор ждал, что Мия запретит ему трогать её так интимно. Но Мия молчала, думая о том, на что именно подпишется, сделав этот шаг. Наконец, пальцы начали медленно пробираться в её трусики. Мия почти до крови закусила губу, контролируя себя. Её держали только одной рукой. У неё был отличный шанс вырваться или даже остановить всё одним приказом. Но вниманием полностью завладела тонкая кисть между её ног. Виктор стянул её бельё на бёдра. От отчаяния Мия выпустила на свободу рваное мычание.
− Скажи мне остановиться, и я сделаю это в ту же секунду. Ты главная.
Её удивило, как легко она поддавалась его влиянию, даже находясь в командующем положении. Хотя и довольно условном. Всё не так. Она не доминирует. Какой бы выбор не предстал сейчас, это всё равно выглядело, как обладание ею. Которому хотелось воспротивиться. Назло. И которому хотелось сдаться.
Вдох-выдох-вдох-вдох-вдох.
− Успокойся. Просто позволь этому произойти.
Свойственная Виктору настойчивость постепенно пробуждалась. Мия представила, как он расположился позади неё, твёрдо стоящий на полу, высокий, уверенный и сильный. От этой картины горячие сладкие судороги лизнули низ живота. Было всё ещё стыдно. Но слишком много уже произошло между ними, чтобы подобные развлечения вызывали у Мии убийственный дискомфорт. Она сомневалась, что в её теле осталось хоть что-то, чего Виктор не видел. Он знал все его реакции и ракурсы. Шаг, сделанный за ничтожные границы дозволенного, вряд ли был угрозой для пределов Мии. А стыд и стеснение вряд ли были непреодолимыми препятствиями. Наоборот, волнение всегда заводило её только сильнее. Но существовала и другая часть сознания, которая находила действия Виктора шокирующими. Сейчас Мия обнажена как-то совершенно иначе. И этому сопутствовала не неловкость. Это кипучая смесь из растерянности и злости. Но крошечной искры, мерцающей в тайниках её естества, оказалось достаточно, чтобы продолжить. И это откровение стало личным глубоким пробуждением особой грани сексуальности. Пробуждением в столь неожиданных обстоятельствах. Несомненно, Виктор увидел в поведении Мии не только нервозность, но и предвкушение. Он прижался к её ягодицам бёдрами, медленно подав тонкое тело на себя. Пальцы проникли между складками и стали растирать влагу по гладким нежным контурам. Настойчивость в движениях он смирял бережностью своих рук.