Может, он импотент? Это всё объяснило бы. Всё.
Мия прикусила губу. О чём она вообще думает! Почему её интересует, что происходит у него в штанах, пока она светит своей промежностью.
− Тяжело держаться без задействованных рук. Минуту стой, двадцать секунд отдыхай. Полагайся на свои внутренние часы. Но будь точной. Я проверю.
Она перевела дыхание, начав сбивчиво считать про себя. Через минуту, как ей казалось, села бёдрами на свои стопы.
− Рано. Ещё раз.
Мия поднялась на колени снова. И опустилась через шестьдесят секунд.
− Опять мимо.
Сжав веки, Мия вновь отсчитывала. Пятьдесят девять… шестьдесят.
− Ты опоздала, − резюмировал Виктор, едва она взяла заслуженную передышку. − Не устала, видимо, можешь продержаться и дольше. Полторы минуты стоишь. Пятнадцать отдыхаешь.
Дьявол! Мия ощутила между ног знакомую влажную неуютность. Она знать не хотела, как выглядит сейчас. С любой стороны. Какую картину из себя представляет сзади. И какое выражение приобрело её лицо.
− Рано, − заявил Виктор, когда Мия вновь опустила бёдра на кушетку. − Ты считать не умеешь?
Он встал почти вплотную. Мия испытала двоякую потребность — чтобы Виктор не трогал ничего, иначе это сделает её ещё уязвимее. Но и чтобы он уже коснулся Мии своей лёгкой успокаивающей рукой.
И она дождалась – несколько шлепков обожгли её задницу.
− Хорошо. Научу тебя считать. Давай вслух.
Искорки насмешки в голосе были унизительны. Но Мия не злилась. Ей хотелось исправиться.
Она сглотнула и, подняв бёдра, начала:
− Раз, два. Три. Четыре, пять… шесть. Се…
− Нет. Паузы то длинные, то короткие. Чтобы отмерять секунды правильно, нужно считать так: двадцать один, двадцать два. Или тридцать один, тридцать два. Поднимись, сядь прямо.
Мия подтянула к себе колени и, оттолкнувшись плечами, выпрямилась. Связанные руки за спиной всё ещё доставляли проблемы.
− Смотри на меня, − приказал Виктор.
Растрёпанные волосы немного наэлектризовались от кожаной поверхности кушетки. К соскам прилила чувствительность. Но Мию смущало вовсе не это. Она только что стояла задницей наверх, показывая всё, что между её ног. А теперь ей следует посмотреть на него?
Виктор прихватил её волосы на затылке и заставил поднять лицо.
− Я сказал, смотри на меня.
Мия подняла слезящиеся от напряжения глаза. Под веками стало горячо.
− Не отводи взгляда, − пригрозил он. − Тут тебе тоже нужна передышка?
Она кивнула.
− Вслух.
− Да.
− Ты её не получишь.
Он чуть сильнее сжал в кулаке её волосы.
− Мне заставить смотреть?
Мия резко подняла подбородок. Она пыталась смотреть сквозь тело Виктора, как на стереокартинку.
− Вот так. Покажи своё хорошенькое лицо. Оно ведь хорошенькое? Отвечай.
− Да.
− Что, если я плюну в него?
Мия шевельнула губами, не издав ни звука.
− Нет? — он растёкся в дикой усмешке. Но больше ничего делать не стал.
Бёдра Мии задрожали. Вильнув ими, она почувствовала верёвку — во всех нужных точках. Особенно в самой чувствительной. Она вонзалась между нежными складками половых губ. И была мягкой, идеальной. А теперь ещё и влажной. Мия сокращалась снизу, чтобы получить хоть какую-то стимуляцию. Что, если она потрётся о верёвку? Совсем незаметно. Это поможет ей достичь такой необходимой сейчас разрядки? Или хотя бы поласкать себя? Едва подумав об этом, она сразу же заёрзала.
− Встань.
Мия помедлила не только потому, что её разум был затуманен. На кожаной кушетке останется после неё мокрое пятно − она могла бы дать руку на отсечение. Виктор, чёрт возьми, увидит это.
Быстро скользнув на ноги, Мия краем глаза заметила, что права. Она попыталась закрыть собой кушетку, но Виктор сразу же приказал:
− На колени.
Он определённо увидит. Предательская кожаная обивка.
− Проверим, научилась ли ты считать. Про себя, до пятидесяти. Поняла?
− Да.
− По имени.
− Да, Виктор.
− Дойдёшь до пятидесяти — садись на пятки, чтобы я знал, что ты закончила.
Её снова потянули за волосы, принуждая смотреть вверх и никуда больше. На сосредоточенном лице Виктора мелькнуло что-то неуловимое.
− Не отводи взгляда.
В жизни Мия сталкивалась с хамами, отталкивающими людьми, даже орущим матом обслуживающим персоналом или неадекватными преподавателями. Никто никогда так не подавлял её. Виктор не делал ничего действительно грубого. Но Мия всё равно начинала дрожать.