Мия ощущала себя шарнирной куклой. В некотором смысле она чувствовала, что больше не контролирует своё тело. Как будто она теперь обязана следовать указаниям Виктора. Выбрав не останавливаться, она выбрала и это. Она ни за что не стала бы просить его о чём-то меньшем.
− Ты же знаешь, что я никогда не сделаю то, чего ты не хочешь?
Мия замотала головой из стороны в сторону, таким образом компенсируя отчаянное желание вильнуть бёдрами.
− Твоё тело неприкосновенно. Это право не надо заслуживать. Оно не отнимается при вступлении в отношения. С этим правом ты рождаешься, и вплоть до твоей смерти его никто не смеет отнять. И никто не может быть исключением. Всё твой существо − внутри тебя, это место, которое никто и никогда не разрушит. Оно твоё убежище, где можно спрятаться, укрыться, куда никто не властен ворваться без твоего позволения.
Он использовал только руки и голос, оставаясь в стороне от происходящего. А всё потому, что Мия сказала, что не готова контактировать сильнее. Несмотря ни на что, она ощущала его в этом моменте. Полностью. Будучи почти безучастным, Виктор использовал относительно грубую разновидность доминирования: овладевал и за пределами горячих слов и грязных действий. Заставлял слушать и следовать. Мия уже не отталкивала его руки, а обнимала их, накрыв сверху своими. Делая объятия до боли теснее. Влекомый за непроизвольным вилянием её бёдер, Виктор вжимался в них и изгибался в такт. Слегка согнув пальцы, он задвигал ими быстрее по разгорячённой гладкости. Прикосновения оставляли ощущение пугающего присутствия, какого Мия никогда ещё не знала.
− Сними с себя ответственность. Ты получатель, не участник. От тебя ничего не зависит. Только то, как бы вместить в себя всё, что тебе дают, и дать этому выход. Это как эмоция, ты не в силах контролировать её воздействие на тебя.
Разрываясь между пассивным участием и активным подчинением, Мия, наконец, осознала, что склоняется к обоим вариантам и поощряет действия Виктора, следуя за ними. Отдаваясь ему страстно и послушно, Мия сдавленно хныкала, хваталась за руку между её ног. Голова её поникла, горячие слезы просачивались сквозь сжатые веки, делая ресницы немного влажными. Колени дрожали всё сильнее, а бёдра естественным образом раскрывались. Происходящее было ортодоксальным и грязным. А Мия внезапно обнаружила, что хочет этого в любом виде. Она не имела понятия, когда наступил момент, и всё сократилось до примитивной потребности. Первобытной и фундаментальной. А разум стал вторичным элементом по отношению к телу. Несмотря на то, что Виктор затуманил её голову, она ощущала большую связь с собственном телом. Словно соединились самые чувствительные точки во внутренней сети ощущений. Это обладание ею стало ещё одним сексуальным прозрением. Именно оно − её освобождение. И тот, кто был за него ответственен, не впервые открывал Мие эту тайну. Она уже достигала высокого уровня возбуждения при довольно грубой стимуляции. Но сейчас её влекло к Виктору на каком-то новом глубинном уровне. Вряд ли для него это было таким уж откровением. Он знал гораздо больше о таких вещах, он намерено нашёл рычаг к контролю над ней. Но Мия хотела, чтобы он понял: она теперь тоже это знала.
Мужское запястье заработало активнее, словно набирающий обороты поршень.
− Давай, девочка моя. Почувствуй, как твоя грудная диафрагма и все сфинктеры дна таза сокращаются в унисон: в районе уретры, вульвы, ануса. Как сердцебиение повышается, давление растёт, а дыхание учащается. Как твой таз совершает качательные движения, а разные группы мышц непроизвольно сжимаются, выпуская скопившееся напряжение.
Электрические разряды, как по его команде, пронеслись по всем нервным окончаниям сразу. Мощный прилив тепла. Свободное падение внутри собственного сознания. В мгновение ока волна охватила тело и сотрясла его. Мия перенесла вес на носочки, вцепившись в руку Виктора, как одержимая. Прогнувшись в спине, она закрыла глаза и откинулась затылком на его крепкое плечо.