Мия мягко сжала её сложенные на коленях руки. В тот момент ей ничего так не хотелось, как доказать неподдельность своего желания позаботиться. Без преувеличенной учтивости или даже жалости. Она приложит все силы, чтобы сегодня облегчить положение подруги. Даст ей почувствовать себя нужной, ведь это единственное, что имеет значение. Так странно − делать нечто подобное для кого-то кроме Виктора. Наверное, это именно то, что Мия так боялась потерять в себе.
.
− Невыносимая ты альтруистка. Для меня сто лет никто омлет с блинчиками не готовил. И уж тем более никогда не приносили ужин в постель.
Сидя по-турецки, Грейс накалывала на вилку кусочки еды и с аппетитом отправляла их в рот. На ней − одолженная Мией пижама, состоящая из свободных хлопковых шорт и рубашки с длинными рукавами.
− Бабуля делала мне в школу такие же сэндвичи с арахисовой пастой и джемом. А потом школа кончилась, и уехала из Техаса сюда. Правда, по бабуле вскоре долбанула деменция, так что я в любом случае лишилась бы своих сэндвичей.
Мия слегка улыбалась, наблюдая за тем, как девушка перед ней, плотно сжав губы, тщательно пережёвывает хлеб. Её захлестнуло пронзительной и почему-то неловкой нежностью.
− Не смотри на меня так. Я вялая, а не грустная. Я не грущу, ясно?
− Я знаю.
Грейс отложила недоеденный сэндвич и вытерла и без того чистый рот тыльной стороной ладони.
− И не говори, что всё будет хорошо. Вокруг всегда будет одно дерьмо.
− Всё будет, как будет, − проговорила Мия спокойно и без обиняков. − У тебя новая татуировка. Что тут написано?
Грейс повернула бедро, показывая рисунок женщины с перечёркнутыми надписью глазами.
− «Фата-моргана». Итальянское слово. Значит «фея Моргана» или «мираж». В детстве я любила перебирать старые книжки на чердаке нашего дома. Среди них были эпосы про морских нимф, ведьм и чудищ. Моей любимой была книга с рассказами про фею Моргану. О том, как она манит за собой простых людей к счастливой спокойной жизни, как создаёт миражи и дурит моряков. Есть одноимённое редкое природное явление, названное в честь этой дамы. А ещё так называют призрачные мечтания, красивый обман. Всё, что сейчас обозначают словом «фейк». Эдакий «красочный фантик».
Грейс нехорошо прищурилась и безрадостно фыркнула:
− Прямо описание моей жизни. Кто знал, что тату окажется пророческой.
«Красивый мираж», «призрачное мечтание». Рассказ натолкнул Мию на ощущение некой двойственности и на мысли о логической параллели.
− Твой заботливый трогательный взор мне очень льстит, − Грейс равнодушно усмехнулась, − но не стоит, правда. Если в этом всём кто и виноват, то это я сама.
Грейс была счастливой обладательницей очевидной яркой красоты, вобравшей в себя истинную женскую энергию. Привлекательная наружность необычно контрастировала с поражающим жгучим темпераментном и природным стержнем. Такие девушки знают себе цену. Такие предпочитают сжимать в кулаке десятки сердец и не впадать в зависимость от людей и чувств к ним. Что ж, жизнь иногда играла по своим правилам и за всё выставляла свой счёт. Сильные женщины влюбляются очень странно. Болезненно и разрушительно. Мия едва сдерживала слёзы, осознавая, что сейчас больше ничего не сможет сделать для этой девушки. Грейс сидела перед ней, погасшая и смирившаяся. Насильно распахнутая душа её, подобно открытой ране, кровила и неровно стягивалась. Из голоса пропал привычный нахальный напор, а из волос − живое золото. Глаза окружили серые тени − плохо смытая тушь и усталость. Собранные в низкий хвостик локоны открывали бледное узкое лицо без макияжа. На ушах отсутствовал арсенал серёжек, а на пальцах не было многочисленных колец. Без своего привычного образа Грейс выглядела голой, маленькой и беззащитной, как цветок с поникшими лепестками.
− Сегодня, пока меня готовили, я почувствовала такое гадливое одиночество. Мне стало нестерпимо жаль себя. И в тот момент я вдруг поняла, что это одиночество мне не в новинку. Это то, с чем я существовала последние время. Это то, что меня преследовало. Я почти всегда была одна и радовалась коротким редким встречам, − лицо Грейс исказила гримаса. − Не смотри так грустно, ты не могла быть рядом. Есть вещи, которые проходишь только в одиночестве. Зато теперь я окончательно поставила точку.
Она посмотрела на Мию так, будто хотела, чтобы ей задали вопрос. Но в итоге заговорила сама:
− Всегда точные деловые реплики, образ властелина мира. Напускное равнодушие ко всему заурядному довершал эффективный мужской стержень и харизма. Многие сторонились его. Многие побаивались. Уважение − вот что он внушал каждому. Такие люди благодаря своему бесчувствию по-настоящему бесстрашны. Никто не стремился завязывать с ним близкие доверительные отношения. А тут я. Умудрилась. И впала от этого в зависимость. Ну надо же, персона безграничного доверия для такого достопочтенного холодного человека. С первого же контакта, с первой беседы − личное отношение. Да ещё какое! Я та самая особенная, кто всё изменит. Ненавижу этот слюнявый слоган. Ненавижу, что купилась. У меня мощный радар брехни, но он просто заткнулся в тот момент. Я была слепа и глуха, а мой мозг улетел в стратосферу. Очень легко убедить в чувствах, если знаешь, что именно человек хочет услышать. А он знал.