− Мия? − позвал Виктор, не поняв заминки.
− Я тут подумала… давай всё-таки увидимся? − от собственных слов резануло в животе.
− Не слишком поздно?
− Неважно. Я хочу.
− Буду у тебя через полчаса.
− Я выйду тебе навстречу. Напиши, как будешь подъезжать.
.
На улицу давно легла глубокая ночь. Сегодня солнце отчего-то поторопилось уйти. За день природа высушивала землю, а облака впитывали в себя всю воду, чтобы в одночасье пролить её на город. Свежесть кончившегося дождя прорезала тончайший воздух, и запахи стали ярче: весенняя сырость, влажная кора деревьев и мокрый асфальт. На фоне неба вырисовывался серп растущего месяца, затянутый полупрозрачной паутинкой облаков.
Виктор одиноко стоял у дороги. Он напоминал одну из мифологических скульптур, без которых не обходится фасад ни одного уважающего себя готического строения. Мия двинулась к нему навстречу. Заметив её, Виктор тоже направился к ней.
Она замерли друг напротив друга в неловком ожидании. Всего на пару стуков сердца.
− Опаздываешь, Ван Арт.
− Прости.
От прохладного воздуха поцелуй получился без вкуса. Зато оставленный им влажный след на губах был по-своему приятен.
Отстранившись, Виктор посмотрел на Мию с неподдельным любованием, выраженном в каждой чёрточке его совершенного лица. Он шагнул в сторону, откуда пришла Мия, увлекая её за собой. Всего-то десяток футов от её дома.
− Давай пройдёмся, − предложила она, указав на противоположный путь.
Они побрели по узкой улочке с низкими каменными домами по обеим сторонам. Здесь было непривычно безлюдно, словно весь мир враз онемел. Как в классической сцене или жуткой сценической постановке − они здесь, чтобы кто-то из них сообщил о своём решении. Что ж. Вот он. И вот она. И вот то, что она хотела сказать. Ещё мгновение, и между ними останется лишь правда, а там, где правда, нет бегающих взглядов. Интересно, Виктор ощущал подобное? Достиг ли он за эти дни схожей точки принятия происходящего?
Мию тянуло улыбаться. Просто вопреки всему. Все привыкли считать улыбку атрибутом счастья. Так же, как верят, что счастье − это когда всё хорошо. Но когда всё хорошо − это чаще всего «никак».
− Я хотела поговорить с тобой.
Виктора заявление не удивило, он и так понимал причину их прогулки.
− Я тоже хочу поговорить с тобой.
− Да. Я знаю.
С минуту провисело молчание, нарушаемое лишь мерным, почти синхронным стуком шагов и отдалённым звуком городского трафика.
− Как там Грейс?
− Хорошо, − повторённый второй раз вопрос сбил Мию с толку. − Всё ещё хорошо.
− А ты?
− Что я?
− У тебя всё хорошо?
− Ну да, почему спрашиваешь? Я же… О боже! Стоп-стоп-стоп! − она затормозила перед ним и, защитно зажестикулировав, с расстановкой изложила: − Виктор. Всё нормально. Я не беременна. Это проверенная информация. Не паникуй.
− Я и не паникую, − мягко ответил он, шагнув ближе.
Вглядываясь ему в лицо, Мия искала хоть намёк на преувеличенность этих слов, но так ничего и не нашла.
− Просто твоё поведение в последнее время навело меня на мысли, что ты оказалась в затруднительном положении. Которое зачем-то решила скрыть от меня.
− Да, понимаю, как это выглядело. Но это совсем друг с другом не связано.
− Хорошо.
− Хорошо.
Мия невинно улыбнулась, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Виктор посмотрел на неё внимательно, глубоко. И даже как-то незнакомо.
− Ты сказала бы мне, прежде чем принять какое-то решение?
Мия оторопела, забыв, как дышать. Но в свой ответ вложила всё спокойствие и честность:
− Конечно же.
Виктор быстро кивнул. Его серьёзный взгляд пробежался от одного зрачка Мии другому, выискивая в них окончательное подтверждение.
− Скажи мне. Ладно? − попросил он.
Мия сжала кулаки, чтобы не начать успокаивающе прикасаться к стоящему рядом человеку. Его взгляд-стена скрывал за собой что-то невыразимое. Мие требовалось срочно прояснить ситуацию, которую, очевидно, они оба по-разному расценивали.
− Я придерживаюсь мнения, что раз ты поучаствовал в процессе, что повлёк за собой это «трудноразрешимое положение», то будь мил проходить со мной до конца все этапы.
Виктор снова быстро кивнул. Верил, хотел верить. Но его строгий взгляд то задумчиво обращался внутрь себя, то снова устремлялся на Мию.
− Я не стала бы что-то предпринимать у тебя за спиной. Ты как минимум имеешь право знать.
− Так и должно быть. Но на деле ситуация часто обращается иначе. Пока он в тебе, я особенно и не имею права голоса. Ведь не мне через это проходить. Так или иначе, я лишь хотел знать наверняка, а не испугался.
Мия пристально вгляделась в него. Виктор что, расстроен?