Мия боялась, что Виктор неожиданно заговорит с ней. Но он молчал, просто внимательно и напряжённо наблюдая за ней.
− И ещё есть твоя бывшая любовь. Я пыталась не обсуждать её с тобой. И лишний раз не бередить старые раны. Я едва ли считаю, что это моё дело. Но не справилась. Если бы ты только знал, сколько я думаю об этом. Сколько дисбаланса это внесло в наши отношения. Мне было нельзя с тобой об этом говорить, но мне очень хотелось. Я пыталась смотреть на всю ситуацию сквозь пальцы, игнорировать её и переживать самостоятельно. Ведь ты не виноват, что так болен ею. Но и я не виновата. И не могу больше делать вид, что меня это не волнует. Чувства ревности, обиды и ещё бог знает что заслоняют от меня ясность. Может быть поэтому я так долго сопротивлялась неизбежному и не сразу осознала, что уже сделала для тебя всё, что в моих силах. Я не могу спросить тебя об этой девушке. Обо всём, что ты к ней чувствуешь. Я так боюсь, что ты сочтёшь это излишним любопытством. Боюсь, что мои вопросы сделают только хуже. Что начну жалеть тебя, а жалость тебя оскорбит. Есть предел, за который мне нельзя. Всегда был. И я его уже достигла. Я уважаю твоё желание выстроить личные границы. Но у меня они тоже есть, и моё нестабильное душевное состояние доказывает, что их пересекли. У меня давно кончились силы молчать. У меня давно кончились силы в тайне интересоваться твоей бывшей историей и самой искать ответы на свои вопросы. Я больше не могу думать, что соберу полноценную картину из кусочков. Мне давно стоит перестать пытаться превратить это во что-то, чем оно быть не должно. Но не выходит. И принять всё, как есть, тоже не могу. Всё буквально пропитано твоей незажившей любовью. Она как рана, и я не сумела её до конца вылечить. Нет, я не чувствую будто нас трое. Напротив, я очень часто чувствую, что я одна. Пока ты не здесь, не со мной. Ты будто всё так же ходишь по свету в поисках своего счастья. Мне кажется, ты так и остался тем персонажем, кто всё ещё ищет. Я постоянно думаю об этом. Я зациклилась. И я себе не нравлюсь такой.
− У меня нет к ней любви больше, − уголок рта Виктора напряжённо дрогнул, в его глазах просвечивало нечто острое и пытливое. − Во всяком случае, это не та любовь.
− Я думаю, это неправда, и где-то в глубине души ты это и сам знаешь. Любовь это или твоя война − неважно, но тебе пока никак без неё. А у меня больше не осталось сил соревноваться с этой девушкой. Очень сложно соревноваться с призраком, знаешь? Она почему-то всегда оказывается на шаг впереди, − последние слова дались ей только шёпотом. Мия тихонько шмыгнула носом, пытаясь скрыть подступающие слёзы. − Безусловно, я стала другим человеком, и мне предстоит понять, нравится ли он мне. Рядом с тобой мне это не удастся. С тобой, в силу обстоятельств, я проживаю твою жизнь. Правильно ли то? Нет. Здоро́во? Нет. Считаю ли я, что отдала тебе очень много себя? Да. Я потратила изрядное количество времени, энергии и психических ресурсов. Исправила бы я что-то, если бы повернула время вспять? Нет. Я сделала бы это снова. И снова. И снова. Я очень хотела помочь тебе. Но теперь мне пора. И, быть может, это самое честное, что я делаю за всю жизнь.
Мию слегка качнуло назад, и Виктор, словно отмерев, обеспокоенно подался к ней корпусом, как примагниченный.
Мне будет так сильно тебя не хватать.
Она аккуратно сняла со своего безымянного пальца кольцо. Подняв безвольную мужскую ладонь, вложила в неё украшение и замкнула кулак.
− Я люблю тебя, − сглатывая набежавшие слезы, Мия улыбнулась.
Мягким, но настойчивым жестом она потребовала назад свою руку. В последнюю секунду Виктор перехватил кончики её ускользающих пальцев − нерешительно и благоговейно. Но Мия медленно вытянула их и уговорила себя идти.
Улица отчего-то стала темнее, точно небесные огоньки потухли вместе с умершими звёздами под грудной клеткой. Мия обеспокоено касалась её ладонью, ощущая там спёртую пустоту, бездонную пропасть. Это чувство тянущего отсутствия множилось так остро и заставляло гадать, где ещё прикоснуться к себе, чтобы хоть немного полегчало.
Хорошо всё сделала. Ты главное не оборачивайся сейчас.
Мия шла и шла вперёд, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Она не пыталась их остановить. Сердце, что ещё минуту назад сжималось, кричало, болело и трепыхалось между отчаянием и надеждой, просто продолжило биться. Мир не рухнул ей на голову. Но что-то под небосводом для неё определённо зашаталось.
.
Забравшись в кровать, Мия обняла спящую Грейс со спины и с силой зажмурилась. Удивительно, она больше почти ничего не чувствовала, как если бы превратилась в онемевшую безжизненную оболочку. Наверное, это недалеко ушло от правды. Мия целиком осталась на тротуаре чёртовой улицы. Сюда вернулась только её тень.