.
And if somebody hurts you, I wanna fight
И если кто-то обидит тебя, я брошусь в бой,
But my hands been broken, one too many times
Но сколько раз я уже ломал себе руки.
So I'll use my voice, I'll be so fucking rude
Так что я воспользуюсь своим голосом и буду чертовски груб.
Words they always win, but I know I'll lose
Слова всегда побеждают, но я знаю, что всё равно проиграю.
And I'd sing a song, that'd be just ours
И я бы посвятил тебе песню, которая принадлежала бы только нам,
But I sang 'em all to another heart
Но все песни я уже посвятил другой.
And I wanna cry I wanna learn to love
И я хочу плакать, я хочу научиться любить,
But all my tears have been used up
Но все мои слёзы уже были пролиты
On another love, another love
На другую любовь, на другую любовь.
All my tears have been used up
Все мои слёзы истрачены
On another love
На другую любовь*.
.
* - Tom Odell , "Another love".
** - «Дорогая моя»
*** - «Хватит», «перестань»
Часть 38. Долорес
В двух часах езды от аэропорта находилось богом забытое место на карте штата Техас. О таких селеньях в народе говорят: «Здесь живут американцы, у которых не сбылась американская мечта».
Время − почти четыре утра, и Грейс несказанно повезло найти такси до родной глубинки.
Автомобиль высадил её у закусочной рядом с заправкой. Посреди скучнейшего припорошенного песком пейзажа мигал рекламный щит, намекающий, что до следующей бензоколонки до хрена миль. В этих кругах всё единичное и дерзко на это указывающее. «Бургеры», «Прачечная», «Мотель» − всё без приставки «Лучшее», «Только у нас». Отсутствие альтернативы работало лучше любой зазывающей рекламы.
Путь Грейс держала на стрипушник. Знаменитое по здешним меркам заведение представляло собой захолустный клуб, смахивающий на дешёвый бордель. Его по вечерам, как мухи липкую ленту, облепляли местные.
Внутри пахло соответствующе − кислым хмелем, потом и табаком. Старые кожаные диванчики. Залитый розовым неоном пятачок сцены с шестом. Рок-н-ролл, тихо доносящийся из колонок (очень плохая акустика). Шоу кончилось, дым-машины выключены. В такое время клуб стоял полупустым. Лишь волны улёгшегося угара и небольшая кучка бухих посетителей.
Для меньшего привлечения внимания Грейс держалась ближе к стенке. Перед её носом резко распахнулась дверь. Прямо на Грейс вышла девушка в заношенном прикиде ковбойши из секс-шопа. С пару секунд они глупо пялились друг на друга.
− Батлер, ты? − узнала девушка. − Ты! Вот же сучка! Явилась − не запылилась.
− Привет, Лу.
Старые школьные подруги коротко обняли друг друга. Лу изменилась с их последней встречи, но её широченную улыбку Грейс запомнила бы на всю оставшуюся жизнь.
− Глазам своим не верю. Ты какими судьбами тут?
− К тебе зашла. Дай, думаю, проверю, работаешь ли до сих пор.
− Да куда ж мне деться-то? В нашей глухомани херово с рабочими перспективами. Пошли присядем, что ли?
Девушки двинулись между столиками. На ходу Лу хлопнула по спине дрыхнущего гостя.
− Проснись и пой!
В лоскуты пьяный, он резко поднял голову, сфокусировав свои водянистые, как у дохлой рыбы, глаза.
− Давай, дядя, пошевеливайся, пора на выход.
− Клешни не распускай, племянница!
− Какие-то проблемы? − фигура Лу нависла над ним, хотя явно проигрывала телосложению мужика. − Какие-то грёбаные проблемы у тебя, а?
Мужик мигом захлопнулся. Очевидно, благосклонность персонала заведения для него была существенна.
− Ну? Не слышу.
− Никаких проблем, − буркнул он и снова упал лицом на скрещенные перед собой руки. Поток невнятной ругани потонул в лоснящихся от затёртости рукавах его куртки.
Лу указала Грейс на свободное место неподалёку, где они и устроились.
− Смена кончилась?
− Вообще клуб работает до последнего клиента. Но к четырём часам все развлечения заканчиваются, и мы понемногу разгоняем народ. Не всю же ночь трясти задницами перед ленивыми придурками.
Лу закурила сигарету и подтянула к себе пепельницу на столе.
− Ну и? Каким ветром тебя занесло в наши края, подруга?
− К своим приехала, − Грейс покачала головой, отказываясь от протянутой ей сигаретной пачки. − Спят ещё, решила немного переждать.