− Так ты с ночного рейса… А где чемодан?
− Я ненадолго сюда. Завтра улетаю обратно. У нас сегодня что-то вроде запоздалых поминок.
− Да, я слышала, что бабка твоя померла. Моя тётя ходила на прощание.
Да уж. В крошечных селеньях все друг о друге всё знают.
Лу глянула на Грейс с усталым интересом.
− Голодная? Только у нас кухня уже закрыта. Но может чего осталось, спросить?
− Нет, спасибо. Я не ем так рано.
За время полёта Грейс нагуляла аппетит, но отказалась из брезгливости. Наверняка здесь посуду моют вручную, потому что убогий начальник экономит, запрещая персоналу пользоваться посудомойками.
− А как ты поживаешь?
− Да неплохо, − Лу стряхнула пепел щелчком пальцев. − У меня тут вообще-то администраторская должность. Девчонка заболела, вот и подмениваю.
− Ты администратор?
− Ага. И бухгалтер, и разнорабочий, и танцовщица… Как карта ляжет. Ты-то как устроилась в большом городе? Удрала так далеко от дома, надо же. Я всегда знала, что из тебя выйдет что-то путное, − её глаза, в подтёках подводки и остатках блёсток, улыбнулись. − Вспоминала тебя недавно, как там моя Батлер поживает. Университет, наверное, уже закончила.
− В этом году получаю диплом.
− Поздравляю. А дальше куда? − в голосе промелькнуло плохо утаенное сомнение.
− Пока не знаю. Есть несколько вариантов.
− Вот это и отличает горожан от нас: наличие выбора.
− А ты сама не думаешь свалить отсюда?
− Да куда? В этой дыре, конечно, ничего не меняется, зато есть ощущение постоянства. А конкретно тут, − ноготок Лу поцокал по столешнице, − водятся хоть какие-то деньги. Лоботрясы никогда не переведутся.
− Зато в большом городе нет ощущения безнадёги.
− А я к ней привыкла. Это какая-никакая стабильность. Ни взлётов. Ни падений.
Грейс разубеждать не стала. Для человека из глубинки шанс что-то изменить после стольких лет «стабильности» равнялся смешным процентам. К своему же несчастью, люди делают всё, чтобы окончательно обнулить и без того скромный процентаж. И остаток жизни пожинают плоды собственного выбора.
− А ты считаешь, мне стоит попробовать? − Лу затушила сигарету в пепельнице.
− Попробовать всегда стоит. Хотя бы в Далласе.
− Ну, спасибо за совет, − Лу задумчиво усмехнулась, всмотревшись в пространство перед собой.
− Не бойся. В больших городах неплохую еду в мусорку выкидывают.
Лу расхохоталась, и мужик, которого она назвала «дядей», поднял на неё голову. На его багровом лице красовалось неэстетичное месиво зажитых ран, побелевших шрамов и отёков.
− На что уставился?
− Так я это… рассчитался?
− Естественно. Я с тебя давно стрясла, кредитов не выдаём.
Поднявшись, мужик побрёл в сторону туалетов. Преграда в виде заклинившей двери его не остановила. Одним ударом ноги он пробил в ней дыру. На чокнутого ниндзю никто не обратил внимания. Лу так и вовсе просто смерила его взглядом «бывают же ебланы».
− Моя мать работает сейчас, не знаешь?
− Вроде да. То тут, то там. После смерти твоей бабки им урезали пособия. Туговато придётся. Ну, как и всем нам.
Грейс окатил ужас, и тут же швырнуло к облегчению. Здесь, на драть его чёртовом краю света, две дороги − ферма и этот клуб. И если бы в своё время она не уехала отсюда, то сейчас бы сидела на месте Лу. И пределом её мечтаний было бы поскорее закончить смену и уйти домой отсыпаться. Или ещё хуже − она потащилась бы в придорожную забегаловку на вторую работу официанткой.
− Ладно, пойду уже, некогда долго болтать.
− Мне тоже пора. Рада была повидаться, − на секунду Грейс подумала взять номер подруги, но быстро себя отговорила.
В зал вернулся мужик − уже порядком взбодрившийся.
− Эй, цыпочка, − свистнул он Лу, заценив её наряд. − Станцуй мне, хочу на тебя посмотреть.
Он явил на свет жутко грязную измятую двадцатку. Лу встала и выхватила из его лап купюру.
− За эти деньги можешь посмотреть на мой зад, пока я буду уходить, − и она двинулась через зал гордой походкой.
Грейс решила тоже поскорее убраться, пока этот достопочтимый сэр не сел ей на хвост.
.
6 часов назад. Аэропорт.
Хватило секунды. Ей показалось, она вся оледенела от встречи с почти прозрачным взглядом светло-голубых глаз. Дюк, в костюме на два размера меньше, ещё больше стал похож на толстосума. Он прошёл мимо Грейс, но вскоре она почувствовала спиной, как в кресло позади неё сели.
Вступать в диалог совершенно не хотелось. Грейс упорно молчала, отдавая право первого хода.