− Надеюсь, ты одумаешься.
Грейс повесила рюкзак на плечо.
− Иди попрощаться.
− Катись ко всем чертям, − отозвалась Маргарет безо всякого выражения.
Грейс с тоской улыбнулась. Она уезжает. Это главное. Она стерпела бы всё − нелюбовь, холодность, раздражение. Но не ничем не объяснимое равнодушие, которое мать обрушивала на неё раз за разом − совсем как раньше, когда Грейс была маленькой и не могла защититься. Но теперь она выросла и может просто уйти. Даже хлопнуть дверью. Даже тоже послать её к ёбаным чертям.
Провожать Грейс вышла только сестра. Они добрели до конца двора: дальше Эльзе было нельзя. Грейс присела перед ней на корточки, потрогала за медового оттенка косы.
− Помнишь, что я тебе сказала ночью?
− Помню.
− Обещаешь, что не задержишься тут ни минуты, как только закончишь школу?
− Даю слово.
− Если ты помедлишь, хоть на один год, ты уже никогда отсюда не выберешься.
− Я понимаю. Я буду действовать.
Грейс достала из кармашка рюкзака ручку и рекламную визитку. Зачеркнула на ней номер телефона и, написав сбоку свой, отдала карточку Эльзе.
− Сумеешь стырить у мамы телефон и позвонить мне, если что?
− Сумею.
− Спрячь хорошо, ладно?
− Я выучу, − девочка убрала визитку в карман своих джинсов. − Куда ты едешь?
− К себе. Но, возможно, совсем скоро я отправлюсь в одно очень далёкое путешествие.
Было заметно, как Эльза призвала на помощь всю свою доброту, чтобы улыбнуться.
− Я бы очень хотела взять тебя с собой.
− Ты не спросила у мамы?
− Спросила.
Эльза с вопрошающей надеждой всмотрелась в лицо Грейс. С каждой секундой молчания огонёк в её взгляде гаснул, пока не потух вовсе. Эльза кивнула, уставившись себе под ноги.
− Я буду по тебе скучать.
− Я по тебе тоже.
− Обещай приезжать почаще. Я буду тебя ждать.
− А я буду к тебе спешить.
Глаза Грейс мимо воли наполнились слезами.
− Пока, Курносик. Береги себя, − губы коснулись нежной щёчки, а затем лба. Грейс крепко обняла сестру, быстро вытерев веки тыльной стороной кисти.
− Пока.
Эльза отступила, позволив Грейс снова оставить позади родной дом.
.
*«Слава не в мудрости, силе или богатстве, но в разумении Господа» - синодальный перевод, Иеремия, глава 9-ая, 23-й стих
Часть 39. Два мира
Она знала, что наступит тяжёлый период. Даже невыносимый. Затем жизнь понемногу войдёт в свой прежний темп, став образцом постоянства. В фильме про день сурка повторялись одни и те же сутки. И чтобы разорвать замкнутый круг, следовало пересмотреть свои ценности. Вот только Мия пока не поняла, в чём её ошибка, и потому каждый новый день копировал предыдущий, сливаясь в один сплошной и бесконечный.
«Пора возвращаться», − уговаривала она себя. Жизнь всё та же, просто из неё исчез один элемент. Жизнь не остановилась с уходом из неё отношений. Она никогда не останавливается. Отношения не делают мир полноценным, не меняют его. «Моя значимость не зависит от другого человека», − говорила себе Мия, но всё больше чувствовала, как от этих убеждений веет отчаянием и безысходностью.
Многое напоминало о Викторе. Это были не только вещи вокруг. А то, что нельзя просто собрать в мусорный мешок и выкинуть вместе с памятными фотографиями. Сердце, мысли, тело, новое мироощущение всё ещё были переполнены этим человеком. Паршиво, как оказалось, избавляться от части себя.
А ещё остались привычки. Человек часто заимствует манеры и фразы от людей, с которыми разделил самые интенсивные, глубочайшие эмоции. Возможно, это однажды станет научным феноменом: двое перенимают привычки друг друга, пока спустя много лет наконец не синхронизируются в одну личность с одинаковым голосом, поведением и даже внешностью. Неудивительно, что наши сердца так легко разбиваются, когда мы оказываемся далеко от любимых. Мы становимся отражением людей, о которых заботились, и их черты характера остаются с нами, даже если сами они уходят.
Мия перехватывала приступы ностальгии на подлёте и запихивала их обратно в самый дальний угол души и сознания. Не доставало каких-то пустяков, которые она раньше даже не замечала. Коротких сообщений. Флирта. Любимого имени, что высвечивалось на экране её телефона. Нежных поцелуев. Запахов. Дело было не в уюте или его отсутствии − не хватало простой близости. Мие казалось, она замерзает посреди ласково-тёплой весны.
В сознание отравой вливались всякого рода сомнения. Мия словно упустила что-то из виду. Словно на её счету какой-то спонтанный бессмысленный поступок. Колебания требовали ответов, противно скребли когтями, будучи запертым в черепной коробке. Но Мия в страхе соприкоснуться с этой слабостью не давала набрать чувствам силу. Она всё ещё была убеждена, что поступила правильно и честно. А боль… Боль временна. Она может длиться минуту, час, день или даже год. Но, в конце концов, уйдёт.