Ты сказала, что тебе нравится моя дурацкая рубашка. И я больше не носил её. Мне хотелось, чтобы ты всегда это замечала.
Я сказал, что ты становишься сумасбродной. Мне нравилось, как ты морщишь свой носик и доказываешь обратное.
Ты сказала, что любишь, когда я играю. И я играл. Тут никаких подвохов. Я просто хотел играть для тебя.
.
Первый преступник получил максимальное наказание. Второй − Винсент Нилмен − был сыном местного судьи, и этот факт повлёк за собой вторую по силе трагедию в жизни Виктора.
В ходе судебного разбирательства сторона защиты спровоцировала нарушение процессуальных норм и добилась отмены судебного акта в апелляционной инстанции. Кто-то намеренно целился сменить представителей обвинения и защиты, чтобы дело рассмотрели заново. После отменённого вердикта − стандартной и законной практики в случае нарушения норм процесса − к делу приставили нового окружного прокурора. Данные по разбирательству собирались тоже заново, а это заранее не сулило ничего хорошего. По новым данным характер полученных травм на теле жертвы уже не соответствовал прошлому описанию происшествия. Её смерть могли списать на убийство по неосторожности.
Чувствуя, что вся эта ситуация может кончиться плохо, Виктор подключил всевозможные ресурсы и параллельно с официальным следствием вёл своё. Он регулярно консультировался с адвокатами, изучил отчёт о вскрытии и судебно-медицинские заключения, изучил каждую деталь, каждую фотографию, каждый протокол и выписку экспертов. Литература по уголовному праву едва ли не доверху заполнила его квартиру. За несколько месяцев Виктор так подковал себя в уголовно-правовом профиле, что мог дать фору если и не крутому юристу, то выпускнику хорошего колледжа.
Адвокат справедливо заметил, что Виктор привнёс сугубо личные эмоции в разбирательство. Что, впрочем, признавал вполне оправданным действием.
− Независимый судмедэксперт уверил меня, что такого сочетания повреждений у задних пассажиров просто не бывает, − рассказывал Виктор по телефону накануне суда. − Получить такие травмы, сидя пристегнутой на заднем сиденье, практически невозможно… Факт налицо, что дело нечисто.
− Я знаю, Виктор.
− А вы слышали эти жалкие попытки сыграть на личных проблемах жертвы? Какая разница, что подвигло её сесть в их машину? Её наивность что, даёт право её убивать?
− Сколько ты не спишь? − прервал его адвокат. − Послушай, до завтра ничего не изменится. Отдохни. Постарайся сохранить объективность.
Виктор буквально стал зависим, помешан на расследовании. Он всегда был готов выйти за рамки, чтобы сохранить их с Аллегрой отношения. Теперь он был готов выйти за рамки, чтобы отомстить за неё.
Суд исходил из официальной экспертизы и придерживался официального следствия, на котором, в конце концов, и вынес приговор. Винсенту Нилмену дали условный срок за непреднамеренное причинение вреда здоровью, что повлекло за собой автокатастрофу, в которой погибла жертва.
− Условный срок! − после заседания повторял Виктор одно и то же. − Условный! Срок!
− Мы будем обжаловать, − адвокат почти физически ощущал, как другого человека обуяла животная ненависть.
− Условный срок при изначально грозившем пожизненном! Как высшая мера наказания могла снизиться до условного срока? − слова выходили бессвязными, нелепыми от бессилия перед несправедливостью. Аргументов нет − у него начиналась агония.
− Система прогнила, − сказал адвокат. − Уровень развития правовой среды падает, особенно если в деле замешаны родственные связи.
− Вы говорите мне о прогнившей системе?
− Виктор, знаешь, я столько на своём веку повидал несправедливых вердиктов… Неизменным оставалось и остаётся только одно: наказание всегда найдёт виновного. Им всё воздастся.
Застрявшая глубоко в мякоти сердца Виктора боль превратила кровь в клокочущую магму.
− Я живу в одной из лучших стран мира, с развитым институтом правосудия, с самыми честными судами, с самой честной системой и высшим индексом верховенства закона! Это дело не об ограблении, это не дело о пострадавшей репутации… Невинная девушка доживала последние часы в настоящем кошмаре, ей было больно и страшно, а вы просто говорите, система прогнила? Я не намерен ждать какую-то Немезиду на том свете, я не намерен ждать, пока уродов покарает жизнь, пока им обратно прилетит бумеранг! Я хочу наказания для них здесь и сейчас! ПРЯМО СЕЙЧАС!