Изнутри сжирало чувство несправедливости. Люди во всём мире просто продолжат жить дальше, как ни в чём ни бывало. И ничего не изменится, словно ничего и не произошло. Катализатором саморазрушения Виктора стала смерть любимой. Но проигрыш родителей Аллегры на пародийном суде был подобен отсроченному взрыву. Из всех пор и трещин его души засочилась всепоглощающая ненависть и жажда расправы. И прямо сейчас она требовала немедленного выхода.
Виктор знал, где живёт ублюдок. Ему даже хватит сил казнить его голыми руками.
Во дворе нашлась тачка Дастина, а в зажигании − ключи. Сев за руль, Виктор сорвался с места, жалея, что нельзя разогнаться настолько, чтобы взмыть в воздух.
Показания приборов зашкаливали с каждым километром.
Вскоре автомобиль свернул с накатанной грунтовой колеи и, оказавшись на бездорожье, увяз. Взрывая колёсами комья земли, он зигзагами рванулся прямо по траве. Крутой поворот, и машину начало кренить в бок. Из-за непрерывного движения наклон всё увеличивался. Тормоза заскрипели, а стена справа стремительно приближалась. Так и не успев затормозить, Виктор развернулся, уходя от преграды сбоку, но бампером врезался в другую.
.
Закончив телефонный разговор, Жаклин присоединилась к остальным в гостиной.
− Убедила Франсуа не ехать сюда. Столкновение небольшое, нет причин паниковать.
Она посмотрела на Ксандра, Артура, Софию.
− Я хотела бы вас попросить: то, что вы узнали сегодня, должно остаться между нами. Иначе ему грозят проблемы.
Все, к кому она обратились, кивнули − «будьте уверены в нашем молчании».
− Так, может, стоило бы допустить эти проблемы? − фыркнул Дастин. − Сегодня пострадали дерево и моя машина. Завтра − невинный прохожий.
− Дастин, прости, я всё возмещу.
− В салоне валялась бутылка моего арманьяка, − сообщил Ноэль, − едва начатая. Не понимаю. Он никогда особенно не был любителем выпить.
Всё это время храня молчание, София вдруг заговорила:
− Артур. То, что сказал мне, скажи Жаклин.
Артур напрягся, тщательно подбирая слова:
− Я предполагаю, не алкогольное опьянение. А наркотическое. Есть много подтверждающих признаков. Например, замедленные, но довольно координированные движения. Он просто зависает в одном положении. Так действует не алкоголь.
Жаклин поднялась со своего места и отошла к окну. Она пыталась не удариться в преждевременную панику. Наркотики − не та опасность, что может витать над её семьёй.
− Ты хочешь сказать, Виктор принимает что-то? − уточнил Ноэль.
− А как иначе он не спит сутками? − риторически спросила София. − Как минимум «Адерол» перед судом он употреблял регулярно.
Артур нервно дёрнул уголками губ и немало не утешил:
− Не обязательно наркота. Ещё это может быть психическое расстройство.
.
Первое время после суда он много спал. Сказывались бессонные ночи, потраченные на расследования.
Сны ненадолго стали спасением. Виктор погружался в абсолютную тьму, куда не проникало ни тревог, ни звуков, ни воспоминаний. Только голодная дыра в груди росла и росла. К сожалению, сколько ни спи, нельзя проснуться обратно в прежнюю жизнь. Так не бывает − ни с кем.
Квартира наполнилась застоявшимся отчаянием и психологической тяжестью. Виктор снова и снова возвращался сюда, отмечая всё на своих местах − её косметика, её одежда, её книги и нотные тетради, её духи. А её самой − нет.
Повсюду − фотографии с последнего Рождества, где они оба улыбаются, нацепив на головы короны из бумаги тишью. Красная комната для проявки фото, так и не оборудованная до конца, напоминала о том, что ещё буквально вчера они строили общие планы, общие мечты. Ещё вчера Виктор испытывал на себе то, что чувствуют счастливые обитатели Рая. А сегодня его швырнуло за ворота Эдема.
Однажды, впервые после смерти Аллегры, он открыл её шкаф. Протянул руку и застыл, не решаясь на прикосновение, ведь оно стёрло бы последний след её руки − живой и тёплой.
Вскоре Виктор стал реже появляться в этой квартире, совершая набеги на неё только ради коротких пересыпов. Он всё чаще уходил слоняться по улицам. Как призрак бродил по городу, заглядывая в каждый угол, в лицо каждого прохожего.
Довольно быстро Виктор наигрался в жалость к себе. Следом пришла вина. Он не мог представить хуже последней встречи, чем произошла у них с Аллегрой. В тот день, упиваясь гордостью и эгоизмом, Виктор не проявил никакой сознательности. То, что он сказал Аллегре − последнее, что она запомнила о нём − было чудовищными словами. Возможно, она думала о них перед смертью.
В конце концов, Виктору пришлось искать новые способы погрести мысли о невозвратной потере. Вымощенная алкоголем кривая дорожка привела к более тяжёлым веществам.