.
Жаклин долго молчала, обдумывая информацию и подыскивая слова, которыми бы выразила своё отношение к случившемуся. Её драгоценный сын несколько часов назад принимал какую-то несусветную дрянь в компании настоящих преступников, а затем загремел в участок за хранение веществ из второго списка*.
Забрав Виктора вместе с повесткой о штрафе, Жаклин мысленно боролась с горьким недоумением и прикидывала, какие ещё опасения её ждут.
Сев на переднее пассажирское место, Виктор безразлично уставился перед собой.
− Сними пальто, я заберу постирать.
Он медленно повернул голову к матери.
− Вынуждена заметить, ты выглядишь неопрятно.
− Прекрасная речь. Хитрый манёвр перейти от частного к общему?
− Я просто хотела немного позаботиться о тебе. Внешний вид твоего пальто оставляет желать лучшего.
Виктор нервно вздохнул и отвернулся к лобовому стеклу. На заострившихся за последние месяцы скулах заиграли желваки.
− Что ты привязалась к моему пальто?
Разговор о частном давался ему чуть менее болезненно, чем разговор об общем. Пальто можно отстирать, починить… Общее − куда более обширная проблема.
− Виктор. Что ты вообще делаешь?
Чуткость матери раздражала. Каждым поступком, каждым словом она доказывала свою непогрешимую любовь. Ответным же поведением Виктор пытался исправить этот факт, регулярно подкидывая Жаклин всё больше проблем и мелочно задевая её слабости. Он не заслуживал её жертвенности, не заслуживал её желания разгребать за ним бардак, чистить его пальто и совесть. Увязая в болоте, он сознательно поставил разум на службу чувствам, и ему было плевать, что это разносило его жизнь по кочкам. Всё, что его заботило в данный момент − сладостное забытьё и способы его добычи.
− Оставь меня в покое.
− Мне бы этого не хотелось, − заметила мама. − Твой покой довёл до того, что ты вот-вот истаешь на глазах. Это не покой, а саморазрушение.
− Или мы поедем через минуту или я уйду.
− Виктор! Ещё чуть-чуть, и ты перешагнёшь черту, поставив на карту собственное будущее.
− Если у тебя закончился список очевидных фактов, я бы предпочёл завершить момент откровений.
Жаклин завела машину и вырулила на трассу.
− Я заберу собаку…
− Не трогай, − в голосе Виктора засквозила угроза.
− Ты хотя бы гуляешь с ним?
Да, когда напивался и выходил куда-нибудь побродить, он брал с собой Ноя. Только напивался Виктор всё реже. Слишком уж прагматичным оставалось сознание под градусом. Слишком коротким был уход в никуда.
.
Аллегра остановилась у зеркала, затем у обувного шкафа, потом у полки, куда обычно бросала сумку. Виктор считал секунды и дошёл до семидесяти, когда она наконец-то вошла в комнату, где он находился.
− Привет.
− Ты в курсе, который час?
Проигнорировав ледяную острастку в его тоне, Аллегра раскосо улыбнулась.
− Я не взяла с собой часы.
− Я звонил тебе миллион раз! Скажешь, опять села батарея? Батарея твоего телефона прямо как нос Пиноккио − когда ты начинаешь врать, у неё растёт энергопотребление.
− Нет, дело не в ней. Я предположила, что ты начнёшь накручивать мне счётчик входящих, поэтому похоронила телефон в недрах сумки, − Аллегра села в кресло, перебросив ноги через подлокотник. − Виктор, в чём дело? Я же предупредила, что отмечаю с девочками день рождения Рене. Мы с тобой договорились…
− Ещё скажи, что там не было Холта.
− Был.
Виктор медленно шагнул к её креслу. Его видимое спокойствие пугало, а обманчиво тихий голос казался опаснее даже самого страшного крика.
− Ты, должно быть, шутишь?
− Он брат Рене, думаешь, она не позвала бы его на свой день рождения?
− Я так и знал!
− Мы просто дружим!
− Не лучшая идея дружить с парнем, с которым у тебя едва не завязалась интрижка!
− Можешь, пожалуйста, сказать то же самое потише в следующий раз, хорошо? Я тебя всегда отлично слышу.
Виктор скрылся в спальне, спеша уйти и не наговорить то, о чём вскоре пожалеет. Несколько минут он приводил мысли в порядок. В это время Аллегра чем-то занималась на кухне, а её телефон тренькал от входящих сообщений.
Выйдя из комнаты, Виктор застал свою девушку за расчёсыванием волос. Он испытывающе посмотрел на неё в отражении зеркала.
− Тебе больше нечего сказать?
Аллегра глубоко вздохнула.
− Некоторые люди никогда не спрашивают твою версию истории, потому что та сторона, которую они придумали, соответствует описанию того, как они хотят к вам относиться.
− Нет уж, расскажи свою версию истории, с удовольствием послушаю.