− Что ты чувствуешь, скажи мне?
Мия облизнула горячие губы.
− Расслабленность. Покорность.
Желание.
− Уязвимость.
− Уязвимость? Погоди, это я ещё не начал задавать каверзные вопросы.
Мия не восприняла угрозу всерьёз. Но Виктор почти сразу же попросил:
− Расскажи что-нибудь о себе.
− Что?
− Мы малознакомы. Всё подойдёт.
Будто ему мало физического обнажения. Подавай ещё и душевное.
Мие хотелось что-нибудь рассказать. Но она не знала, что. Что такого рассказать, чтобы понравиться.
Виктор вновь занялся её плечами. Большие пальцы делали беспрерывные круговые движения, пока остальные нажимали на чувствительные точки. Мия не вытерпела и выгнулась.
− Штраф.
Кажется, она стала понимать суть испытания.
− Чем ты занимаешься? — спросил Виктор, когда она успокоилась. Сквозь прикрытые веки Мия всматривалась в его сосредоточенное, но мягкое лицо.
− Я студентка факультета журналистики. Подрабатываю в журнале.
− Что-то пишешь?
− Да, статьи.
− Что за журнал?
− О литературе, театре, музыке.
− Не хочешь говорить?
− Оу, нет. «Артазарт». Просто решила сразу пояснить, что за журнал. Не все читают тематическую прессу.
Руки на ней на мгновение замерли.
− Ты пишешь статьи для «Артазарт»?
− Да. А что?
− Ничего. Ты пошевелилась. Штраф.
Пальцы проделали путь между грудью, вниз к пупку, разошлись на бедренных косточках и скользнули к ногам. Мия снова задумалась о надежности своего гигиенического средства. Оно обязано справиться с нагрузкой, иначе плохо дело. Ведь Мия определённо начала возбуждаться.
− Расскажи о своих родителях. Или друзьях.
Мие понравился этот вопрос. Такие сближают. Виктору хочется узнать её.
− Моя мама офтальмолог. Папа глава инвестиционного фонда. Только мы нечасто видимся. Они живут в Португалии.
− Почему?
− Они любят её. И свою деревушку. И свой дом у моря.
− Ты тоже оттуда?
− Нет. Мы американцы. Просто родители переехали.
Скольжение к внутренним сторонам бёдер, но у самого желанного к прикосновению места руки снова поменяли направление. Это возбуждало и раздражало.
− А ты что изучаешь? — зашла Мия издалека.
− Я закончил университет.
− Сколько тебе лет? — этот вопрос давно её интересовал.
− Двадцать шесть.
Отвечал Виктор без вдохновения. Куда больше ему нравилось слушать и спрашивать.
− Ты сказал, у тебя есть ещё одна работа.
− Не ещё одна, а основная.
− Чем ты занимаешься?
Он долго молчал, монотонно занимаясь её телом.
− Я пишу.
Точка в конце была почти осязаема — подробностей не последует.
− А это всё… ты работой не считаешь?
− Сейчас меньше, чем раньше.
− Сколько ты этим занимаешься?
− Достаточно.
Связь между ними показалась Мие самой правильной. Мир перестал существовать, были лишь они: замершие в близости и пространстве. Виктор заметил, как пристально она смотрит на него.
− Это нормально, что я думаю о тебе так много? − призналась Мия.
− Ты думаешь обо мне?
− Постоянно.
Его губы тронула маленькая улыбка.
− Да, это нормально. Значит, я всё делаю верно. Я контролирую даже твои мысли.
Это точно не массаж. Тысячи крыльев бабочек касались под кожей, там, куда опускались снаружи прикосновения Виктора. Щиколотки. Запястья. Внутренние стороны локтей, места под коленками. Все впадинки и выступы. Приятно только первые минуты. Потом становится всё невыносимее. Хотелось ёрзать, чесаться. Заставить ускориться. И чем дальше, тем хуже — ведь пытка нарастала.
Вновь прикосновение к внутренней стороне бёдер, и Мия невольно развела колени. Тело на рефлексах желало проникновения этих умелых пальцев.
− Штраф.
Она же только что раздвинула ноги − жест старее мира. Любой парень узнает его. Или на инстинктах поймёт и поддастся.
Я голая. Ты полуголый сводишь меня с ума. О чём ещё, кроме секса, мне думать?
Что, если он вообще евнух? Оттого ему и плевать. Мия ёрзает не потому, что ей хочется заслужить штрафы и продлить пытку. А потому, что она уже подрагивает от желания и не может оставаться спокойной. И это нереально не заметить.
Нет, он не евнух. Он слишком хорош. Но также он слишком хорош, чтобы существовать в реальности, а значит, с ним что-то не так. Например, он евнух.
− Садись.
Вяло послушавшись, Мия приподнялась и откинулась на расположившегося за её спиной Виктора. На его груди осталось немного масла.
− Дай мне руки.
Взяв её пальцы в свои, Виктор продолжил пытку. Круговые движения по костяшкам. Почти ленивые трения. Это грёбаный гипноз. Виктор перенажимал на все эрогенные точки. Его дыхание трогало кожу на плече. Низ живота Мии лизали языки возбуждения. Она потёрлась спиной о грудь Виктора, чтобы ощутить его сильнее. Больше.