Ксандр тоже раздражал. Его низкий извилистый голос укачивал, особенно Ксандр любил донимать Виктора, когда тот был под кайфом. Что было очень не похоже на привычного Ксандра. Обычно он любой ценой стремился показать себя человеком во всех отношениях замечательным и жил в вечном страхе перед тем, что кто-нибудь упрекнёт его в несовершенстве. Тем не менее, в отличие от Софии, Ксандр не приходил со взбучкой. Всё же боялся обидеть Виктора.
Артур раздражал меньше всех. Чаще всего он делал вид, что ничего не происходит. Приглашал поужинать, сходить в бар или на выставку − всё, как раньше. Кормил Ноя и гулял с ним. Собака его любила.
− Виктор, я прошу тебя, пойди съешь какую-нибудь булку, ты ужас какой тощий стал, − из уст Артура слова почти не звучали, как какая-то трагедия.
Бывало, без присловий, он тоже начинал взывать к совести.
− Ты обещал мне. Помнишь? Обещал, что придёшь в себя.
Виктор закатил глаза.
− Мало ли что я обещал.
− Ты был так уверен в собственных силах. И я поверил в ответ. Потому что хотел. Попробуй, хотя бы попробуй.
Во вдохновлённом порыве этой словесной пурги Виктор возвёл руку, тем самым останавливая Артура.
− Мне следует начать пропускать твои слова мимо ушей, − вздохнул тот.
− Чем ты и занимаешься последнее время. Я просил тебя не ходить сюда. Я сказал каждому из вас, прекратите шастать в моём доме, но хоть бы что!
− Не знаю, что тебе за удовольствие от этого, но ссориться с тобой я не намерен.
− Если ты не понял, сейчас прозвучало прямое указание проваливать.
− А то что, вышвырнешь меня?
− Думаешь, с меня не станется так и сделать?
− Сил не хватит.
Сказал, как отрезал. Впрочем, правду. На фигуру Виктора, состоящую сейчас лишь из скелета и сухожилий, было бы неплохо нарастить нормальное количество плоти. Теперь Виктор только и мог тягаться с женщинами, и никого тяжелее Софии за дверь вытолкать бы не получилось. Он жалок.
− Я понимаю, ты пытаешься меня достать. Но не понимаю зачем, Виктор. Зачем ты всё время злишь нас?
Конечно, родные не стремились его нарочно доконать. Без Аллегры Виктор стал пустотой, и они просто хотели эту пустоту заполнить. Затянувшаяся ретроспектива, что довела Виктора до неизбывного мазохизма, беспокоила их. Но регулярный надзор убивал все добрые чувства к близким. Они все отравляли ему жизнь. Все они были частью какого-то преступного против него сговора. Они бесили его одним своим существованием, которое не капли не изменилось. Никто из них не потерял дорогого человека. Жизнь для них шла прежним чередом, а они, не осознающие своего счастья болваны, принимали это как данность.
.
С самого детства София вела себя так, точно знала всё лучше всех. Самая умная, самая прозорливая и упорная. Её обязаны слушать. Она стояла над душой Виктора и никак не могла взять в толк, что мучившемуся от ломки наркоману плевать на её гротескный поучительный перфоменс.
− Твоя депрессия не лечится избеганием семьи и отпаиванием себя алкоголя, − фон Гельц помолчала, затем осторожно добавила: − Почему ты избегаешь её родителей? Филипп и Хелин интересуются о тебе.
Проигнорировав сказанное, Виктор скучающе посмотрел на свои вечно разбитые почти не заживающие костяшки пальцев.
− Какого чёрта ты записалась к моей матери в верные докладчики?
− Ты не оставил мне выбора.
− Из-за тебя меня чуть упекли в дурдом.
− А что мне ещё прикажешь делать? Я не знаю, Виктор, я уже не понимаю, как мне поступать. Что важнее − смолчать и сделать вид, что я поддерживаю тебя, или предать твоё доверие, но спасти тебе жизнь?
Ясно. Опять пришла вещать, как ей невтерпёж взвалить на себя бремя по спасению дорогого друга. Впрочем, хрупкую девушку выставить за дверь не так уж сложно. Так Виктор и сделал.
В следующий раз он даже не дал Софии слова вставить. Увидев фон Гельц в своей квартире, сразу пошёл в атаку.
− Иди-ка сюда.
− Виктор! Нет! Не смей! Не смей меня трогать!
Он вывел её из квартиры под ручку и захлопнул перед носом дверь. София отстукивала в неё какое-то время, требовательно голося его имя. Затем ушла.
С тех пор с инспекцией к нему наведывался Ксандр и тайком чистил ящики. После каждого его визита пропадали «Аддералл», «Золпидем», «Ксанакс», «Викодин», «Перкосет» и психостимуляторы. Под шумок Ксандр прихватывал и честно выписанные психотерапевтом препараты. Виктор о них не особо горевал − состояние те провоцировали крайне хреновое.
Впечатлительный приятель охал даже над «Валиумом», хотя это едва ли не самое безобидное, что у Виктора имелось в запасах.