Вскоре Ксандр начал приходить в его отсутствие. Виктор буквально столкнулся с ним нос к носу во время очередного обыска.
− Хорошо пошарился? − пройдя мимо, он тяжело упал в кровать. − Как вы меня достали все. Где вы взяли грёбаные ключи от моей квартиры?
Ксандр сел на край матраса, держа в руках полупустые пластиковые флаконы.
− Каким образом ты достаёшь рецептурные препараты?
Виктор только устало фыркнул. Ксандр − просто воплощение поразительной незамутнённости.
− Зачем тебе это всё? Ты испытываешь столько боли?
Виктор открыл налитые злостью глаза.
− Я испытываю одну сплошную непрекращающуюся боль. Я из неё состою, из неё соткана каждая моя жила, − резко поднявшись, он направился к выходу, − как закончишь, дверь за собой захлопни.
− Виктор! − окликнул Ксандр, заставив того остановиться. − Я не хочу быть невежливым и копаться в твоих вещах. Думаешь, мне самому это нравится?
Спорить не входило в планы Виктора. Он разжился двумя таблетками мета и парой грамм кокаина. Сегодня будет отличная ночь. Нужно покончить с Ксандром поскорее.
− Твоё отступление от вежливости настолько весомое, что это уже внушает тревогу.
.
«Клубы», что в народе звались обычными притонами, организовывались в большинстве своём единомышленниками. Эти места в Амстердаме иногда походили на тематические кофешопы для туристов, только здесь околачивались исключительно местные. Но чаще всего «клубом» становились однокомнатные квартиры в черте города и закрытые развлекательные заведения, защищённые от внезапных облав полиции. Так же наркоманскими вертепами рангом пониже были гаражи, коллекторы, котельные, открытые технические этажи жилых домов − в общем, места, куда не сунет свой нос любопытствующий.
Виктор нашёл укромный уголок к зале клуба. Духота растекалась по пространству и пульсировала от музыки. Нервы звенели в такт этому ритму. Здесь было душно и спёрто. Воздух казался мокрым и окислённым.
Встречаясь с галлюцинациями, Виктор подвергал риску свой и без того расшатанный душевный покой. Но это − слишком важные ему мгновения, чтобы отказаться от них. Часто мозг генерировал приходы именно с Аллегрой в главной роли. Впрочем, неудивительно, что сознание отбрасывало Виктора именно к этому человеку. С Аллегрой связана большая часть его жизни. Она вторглась в его целостность ещё в юности, отношения с ней вросли в него и стали единицей изменения. Спроси Виктора, когда он получил водительские права, и он скажет: на второй год романа с Аллегрой.
Вдохнув порошка, Виктор стал дожидаться, когда в его сознании погаснет свет, и каждая клеточка отправится в открытый космос.
И вот, в кровь точно брызнули жидкую эйфорию. Она согрела тело, с лаской разлилась по венам, тлея в сердце. Виктор медленно на выдохе распрямил конечности, физически ощущая, как активизировался центр удовольствия головного мозга.
Что-то кружилось в сознании, какое-то забытое болезненное воспоминание, но его никак не получалось ухватить за нитку.
Виктор пошевелил рукой − той, в которой ещё чувствовались нервные окончания. Ощутив какую-то влагу, он поднял ладонь к лицу и вздрогнул, увидев обагрённые кровью пальцы. Виктор тряхнул головой, прогоняя морок. Кровь на руках… Что ещё за новое наваждение?
Нет… Только не это…
Он попался в ловушку. Теперь вина во всю начала праздновать свою победу.
Вина выжившего.
Вина сопричастности.
Вина бездействия.
Он не защитил её. Более того, она ушла в тот вечер, потому что Виктор никчёмно поставил свою гордость выше её безопасности. Ошибка. Его роковая ошибка, стоившая ей жизни. В ту ночь Аллегра не отвечала на звонки. Она никогда после ссор не игнорировала Виктора таким образом, не было в ней садистского мстительного равнодушия к ближнему. Всю ту ночь прометавшись по квартире, Виктор уже знал: с ней что-то не так.
Его всё больше уносило вглубь спирального тоннеля. Затем галлюцинация обрела яркость, запах и, наконец, форму. Виктор открыл глаза, посмотрев на объект своих мыслей. Сидящая перед ним девушка улыбалась, совсем как прежде. Он узнал её контуры в расплывчатом как акварельные кляксы мороке. С губ его сорвался облегчённый стон, как от растекающегося по венам кайфа. Пальцы успокаивающе заскользили по груди, нащупывая рану. Там болело так, что Виктору всерьёз казалось, что его сердце кровоточит.
За спиной Аллегры горел яркий свет, создавая иллюзию ангельских крыльев. Она нежно улыбнулась, увидев, что Виктор рассматривает её. За его спиной тоже росли невидимые крылья − долгожданное мгновение счастья.