− Милая моя…
Так много хотелось сказать, вместить в этот короткий миг все важные слова. Прости, что несправедливо злился. Прости, что не доверял. Прости, что иногда хотел так много твоего внимания и времени. У тебя были твои друзья, твоя музыка, твои удовольствия. У меня была только ты.
− Это я во всём виноват…
Прокручивая воспоминания о вечере, который хотелось скорее забыть, Виктор вспомнил её последние слова: «Ты перестал меня слышать». Какими же ничтожными теперь казались его бывшие проблемы и заботы, и какой мелочной − ревность.
Поговори со мной, милая. Расскажи мне всё, расскажи, как нам помочь себе. Хочу услышать все твои соображения. Каждую твою мысль. Я люблю тебя, я скучаю по тебе. Мне так тебя не хватает.
Почувствовав, что Аллегра ускользает, Виктор поймал её руку и, спрятав в своих ладонях, поднёс к лицу. Тонкая, невесомая, бестелесная − всего лишь часть галлюцинации. Он стал забывать её кожу, её прикосновения. Она стала приходить безымянной и всё реже представала перед его мысленным взором с ответами.
− Не бросай меня, − попросил Виктор одним губами.
− Мы скоро увидимся снова.
Как они увидятся? Он здесь, а она…
Если только Аллегра не звала его уйти за собой.
.
Впервые Виктор испугался за собственную жизнь во время налёта на один из «клубов». Какие-то дилеры не поделили территорию с деньгами и нагрянули с пушками уладить недоразумение.
Вокруг начался самый настоящий хаос. Многие успели унести ноги. Самые невменяемые остались по своим углам. В их числе оказался Виктор. К тому времени, здорово приняв, он едва мог двигать конечностями, не то что бежать.
− Не вынуждай меня выбивать из тебя дерьмо, приборзевший ушлёпок, − главарь нагрянувшей банды указал на лысого парня, − если дорожишь задницей своей шестёрки, отдашь бабки, и разойдёмся по-хорошему.
− Можешь приступать выбивать дерьмо прямо сейчас, − ответил ему громила. − Бабок тебе не видать, как своих ушей.
Один из налётчиков прижал пистолет ко лбу лысого.
− Считаю до трёх.
Едва соображая, Виктор сжимал зубами губу изнутри, пока не почувствовал, как кровь заливает его язык.
Три секунды, и главарь сам прострелил лысому бедро. Бедолага оглушительно заорал.
− Ты чё, блядь, наделал? − запаниковал головорез из нагрянувшей банды. − Нам же дали чёткие инструкции. У тебя проблемы с самоконтролем? Его же теперь везти в больничку.
− Закрой свою пасть и слушай сюда. Никакая сраная больница ему не нужна. Выведи этого уёбка отсюда, и продолжим.
Главарь нацелил громиле оружие между глаз и взвёл курок.
− Не дошло? Следующий ты на очереди. Хочешь остаться без башки?
Виктор почувствовал, что сползает по стене. Теперь он видел фигуры налётчиков перевёрнутыми набок. Это движение привлекло одного из банды. Он подошёл ближе, нацелил на Виктора пистолет, чуть прижав пальцем курок. Сердце Виктора зашлось в пугающем бешеном ритме − действие наркотика и адреналиновой ситуации. Он может умереть через пару секунд. Этот головорез без колебаний выстрелит в него, а затем отступит назад, заботясь только о том, чтобы кровь не запачкала его обувь.
− Оставь этих чмошников, Джейк. Они безобидны.
Названный Джейком отошёл в сторону, снова открыв Виктору обзор на происходящее. Лоб громилы был уже разбит, на глаза его стекала кровь. Главарь переложил пистолет в другую руку и, поднеся его к губам громилы, ударил тяжёлым железным стволом. Затем ещё и ещё раз. Голова громилы болталась из стороны в сторону, он сдавленно стонал, пока ему разукрашивали лицо.
Виктор сжал влажные липкие кулаки.
− Хорошо, − проговорил главарь. − Хорошо. Попробуем по-другому. Даю слово, что отпущу тебя и твоих сраных торчков, если отдашь деньги.
− А кто сказал, что они мне нужны, болезный?
− Сука, − вскипел главарь.
Уже урывками Виктор помнил, как громила, растягивая избитые губы, выплёвывал какие-то фразы вперемешку с кровью. Ему казалось, он мог представить физическую боль этого человека. Виктор поймал себя на мысли, что хочет ощутить нечто похожее. Возможно телесная боль заглушила бы терзания раненной души. Тогда Виктор впервые задумался, что смерть − в каком-то роде неплохая идея. С ней для него всё просто закончится.
.
Больше всего Софие полюбилось приходить с очередной проверкой, когда Виктор не находился дома. Она садилась в кресло и ждала в темноте, точно в мафиозных фильмах.
− Где тебя носило столько дней?
Виктор безучастно прошёл мимо неё и рухнул на диван прямо в верхней одежде и обуви. Разговаривать с Софией сейчас − последнее, что ему хотелось.
− Виктор Ван Арт! − требовательно вскрикнула она, превратив его имя и фамилию в ругательство.