− Когда не знают, помалкивают.
− София, − прервал спор Ксандр. Виктор успел забыть, что он тоже здесь. Твёрдо занявший сторону нейтралитета − остаться хорошим и правым на обе стороны − Ксандр вообще большую часть времени не раскрывал рта.
− Виктор, послушай. Я не знаю, почему ты так злишься на меня, словно я виновата в чём-то. Всё, что я делаю, я делаю, чтобы помочь тебе. Я предлагаю свою помощь, свою поддержку, свою силу, раз твоя кончилась.
− А я предлагаю вам сложить ключи от моей квартиры вон на тот стол, пойти сесть в свою мудовозку и уехать подальше с глаз моих!
София резко развернулась на каблуках.
− Пойдём, Ксандр, бесполезно разговаривать с накаченным человеком.
Ксандр заметно удивился. Обычно именно он являлся голосом разума и уговаривал Софию отступить первой.
.
Самым ярким воспоминанием из детства было то, где его отец выключал дождь. Фокус всегда приводил маленького Виктора в бурный восторг. Позже, повзрослев, он понял, что дождь «выключался», потому что они с Франсуа проезжали под эстакадой. Но эти мгновения зависшей тишины от резко замершего дождя навсегда отложились в его звуковой памяти.
Похожие ощущения, только во множество раз усиленнее, Виктор испытывал снова. Под сладким мороком со вкусом алкоголя, «молли»**, кетамина и тоски голова отключалась. Отключались и все негативнее чувства. И на несколько часов Виктор оставался в тишине, наедине с собственным сознанием, полностью отрезанным от мира внешнего. Он проваливался в себя, в ту часть, где не темно и холодно, куда не проник непрекращающийся кошмар наяву.
Сквозь плотную вату тишины донеслись стуки в дверь. Опять кто-то пришёл проверить, жив ли он. Виктор понимал: кто бы это ни был, он просто хотел помочь. Но не чувствовал ни эмпатию к этому человеку, ни какого-либо единения с ним. Они все не были в его шкуре. Виктор буквально торчал в горящем доме, а подсказчики стояли снаружи и советовали, что ему делать, где искать огнетушитель, как добраться до воды, как позвонить в службу спасения, и главное − ни в коем случае не прыгать из окна.
Спустя какое-то время стуки в дверь снова повторились. Затем в квартиру вошёл Ноэль. Увидев Виктора сидящим на полу, он ничего не сказал. Распаковал принесённую еду, засервировал стол, предварительно расчистив его от хлама. В воздухе вкусно запахло жареными чипсами и ростбифом. Желудок Виктора скрутило. Он давно не чувствовал такого физического голода, даже когда накуривался. Голод всегда был совершенно другого характера: от пустоты ныло только глубоко в груди.
Ноэль расположился недалеко от Виктора и выжидающе посмотрел на него.
− В твоей голове глыбище ума, а ты безжалостно травишь его своими пристрастиями и впустую растрачиваешь свой талант. У тебя масса шансов провести эту жизнь так, как многие могут только мечтать, но ты решил, что она кончилась.
Действие наркотика уходило, и на Виктора накатывало уже привычное раздражение.
− Когда ты в последний раз был в консерватории?
Виктор завис. Разбросанные в хаосе мысли собрались в стройную конструкцию и заняли свои места с характерным щелчком. Консерватория! Он потерял счёт времени, потерял себя где-то между борьбой за справедливость и несчастным проживанием. И для учёбы в этом списке места не осталось.
− Поешь. У тебя голодный вид.
Виктор всё не реагировал. Ноэль смотрел на него с холодным вниманием и мольбой во взгляде.
− Почему ты никогда не отвечаешь на мои звонки? Именно на мои, никогда, ни разу. А если я хочу сообщить что-то важное? А если что-то стряслось? Что, если у твоей матери рецидив?
Едва начинались уроки морали, Виктор обычно уходил. Он вообще не разговаривал с Ноэлем. Ещё на него он не тратил свои нервы. На этот раз Ноэль заранее занял стратегическую позицию возле двери и даже для надёжности прислонился к ней спиной.
− Чего ты раскомандовался тут? Ты вообще мне не отец, чтобы я терпел ещё и твои нравоучения, − он выплёвывал эти слова как осколки льда, которые, знал, достигнут своей цели. И да, Ноэль тут же растерял весь свой пыл, посмотрев на Виктора с грустной непреклонностью.
− А ты мне − сын.
Вскоре он убрал остывшую еду в холодильник.
− Относись к себе как хочешь, это уже исключительно твоё дело. Но хотя бы иногда давай Жаклин знать, что ты жив. Ей это сейчас очень нужно.
.
− Что тут?
− Метадон с чем-то там ещё, − ответил Бобби. − Да ладно, отличный фен.
Кто такой Мино Виктор не знал. Судя по всему, какая-то внушающая доверие фигура в этих кругах.
− Берёшь?