− Уволь меня слушать эти бредни, − прервав её путанный лживый монолог, Виктор подвёл черту: − Уходи.
− Что?
Стараясь не утратить самообладание полностью, Виктор красноречиво открыл входную дверь.
− Я сказал, уходи. Предательства я не прощу даже тебе.
− И куда же мне прикажешь идти?
− Ну не знаю, может быть черёд Харберта приютить тебя в своей комнате?
− Я никуда не пойду. Я тоже живу в этой квартире. Если хочешь, уходи сам.
− Я оплачиваю эту квартиру. Уйдёшь ты.
Аллегра осуждающе поджала губы.
− Ушам своим не верю, − она быстро надела куртку, − я завтра же пришлю чек.
− Тебе известно, что не к этому я пытался подвести. Я просто хочу воспользоваться своим правом побыть сейчас один.
Виктор не ставил перед собой задачи задеть её. Он в самом деле хотел, чтобы Аллегра скрылась с его глаз, как если бы верил, что с её уходом исчезнут и его мучения. Давать урок − вот более подходящее описание его поведения. Столь банальный финал их высоких отношений − для Виктора это невообразимая чепуха. Мысль, что Аллегра в самом деле захочет уйти, что она пересекла какую-то конечную грань, в тот момент его не пугала.
Аллегра на мнимой невинности спросила:
− Может, всё дело в том, что ты просто меня разлюбил, но никак не наберёшься смелости признаться? Я не помню наших разговоров в последнее время, которые бы не скатились к ругани. Ты больше не восхищаешься мной. Ты постоянно злишься на меня. Я больше не твоя королева.
Когда она много требовала, Виктор иронично на это указывал: «конечно, моя королева, как скажете, моя королева». В ответ Аллегра всегда смеялась: «Ой, я что, опять?»
Её взывающие слова об остывших чувствах звучали во спасение, как сигнал к его сердцу. Но она прибегала к этому приёму уж слишком часто, чтобы Виктор купился.
Ещё не зная, что видит её в последний раз, что с его губ вот-вот сорвутся последние ей слова, он холодно посмотрел на Аллегру и произнёс:
− Ты же не хочешь быть королевой. Ты хочешь быть шлюхой. А теперь − проваливай.
.
Слежка за Винсентом Нилменом стала единственной постоянной величиной в нынешнем существовании Виктора.
Он не знал, зачем ему это пытка − наблюдать, как ублюдок просто продолжает радоваться жизни. Просто идёт дальше, безразлично не осознавая, какую удачу изыскала его вонючая преступная шкура, и что всё это везение зиждется на бессовестной продажности «прогнившей системы».
Виктор словно вновь, после долгого застоя, переживал новый всплеск энергии и подкормленный ненавистью подъём. Внутри всё ещё хранилась жёсткая стимулирующая сила.
Он выяснил, где Нилмен чаще всего появляется в городе, какой дорогой ездит домой и в свой гольф-клуб. Как охотник, Виктор выслеживал по пятам, осторожно сокращая расстояние. Далеко задвинутая теневая сторона проявила себя, он снова стал помешанным и увлечённым, одержимым намерением тотальной лобовой встречи с убийцей Аллегры. Виктор смотрел издалека и вспоминал всё то, что читал в учебниках по уголовному праву. «Закон гарантирует всеобщее равенство и провозглашает гарантии полной индивидуальной свободы». Строчки подстрекали, подпитывая внутренний огонь. И чем больше Виктор смотрел на Нилмена, тем больше убеждался в его прямой виновности − что бы там ни утвердил официальный приговор. У этого типа было всё написано на физиономии. Такие, как Нилмен, на подсознании чувствуя свою ущербность, всегда разрушали красоту. А Аллегра была воплощением красоты и совершенства. Её хотелось разрушить − идеальная песчаная башенка, в которую тянет запустить пальцы и разломать. Она обладала настоящей женской магией, перед которой пасует любой гетеросексуальный мужчина.
В конце концов, Нилмен заметил, что ему сели на хвост. Однажды они с Виктором даже подрались. Нилмена стала забавлять слежка, он усмехался, то ли яростно, то ли победно, и Виктор просто взбесился. Он сыпал угрозами расправы, обещал подрезать тормоза. Свидетелями этого стала кучка собравшихся у клуба зевак.
После потасовки Нилмен везде появлялся исключительно в сопровождении верной охраны дружков. Все парни были как на подбор − крепкие, мускулистые. Допускать прямое столкновение − нецелесообразно. Но Виктор принялся ждать, когда ублюдок окажется уязвим.
.
− Ты не понял, дорогой, я сегодня не в форме. Не-в-форме, − пропел скрипучий голос, нервирующий барабанные перепонки.
Виктор едва стоял на слабых ногах и старался не дрожать, но у него это плохо получалось. Он не понимал, где находится и что с ним происходит. Хотелось только спать. Просто принять уже горизонтальное положение и провалиться в глубокий сон.