.
− Что ты тут делаешь? − вскипел Виктор. − Сколько раз я просил не врываться вот так… − в несколько шагов он сократил между ними расстояние и схватил Софию за плечи. − Что тебе опять тут нужно? Оставьте меня в покое! Оставьте меня в покое! Оставьте меня уже в покое!
− Прек-рати! − выдавила она ломким голосом.
− Я устал от вас, я, чёрт возьми, дико от вас устал! Что тебе опять тут нужно, что? Что? ЧТО?
− Не тряси меня, Виктор, слышишь, мне больно! − вырвавшись из крепкого захвата, София отскочила на безопасное расстояние.
Инспекции и раньше раздражали Виктора. Но именно сегодня это буквально довело его до белого каления.
Что ж, последнее средство − безжалостная прямота.
− Тебе заняться больше нечем? Как поживает твой нейродермит? Может, вместо того, чтобы изводить меня, тебе следует уделить внимание ему? Потеплело, а ты всё носишь длинные рукава. Тебе холодно, София? Ты и трахаешься, не снимая одежды? Или ты не спишь с Артуром месяцами? Судя по тому, что ты тут то рыдаешь, то орёшь, тебя сейчас ничего больше не бодрит.
− Замолчи! Замолчи, ради бога! Господи! Грёбаный наркоман, самолично гробящий собственное здоровье, попрекает меня за физические несовершенства, в которых я совершенно не виновата!
− Где ключи? Где ключи от моего дома, я спрашиваю? − схватив с дивана женскую сумочку, Виктор принялся вытряхивать из неё содержимое.
− Что ты вытворяешь?! Перестань! − София толком не попыталась остановить его, лишь с горьким смирением наблюдала за тем, как портят её вещи. − Да нет их там…
Виктор швырнул сумку на пол.
− Убирайся к дьяволу со своим беспокойством. Просто. Оставь. Меня. Наконец. В покое!
− Я имею право требовать разговора! Я соврала следователю, сказав, что в ночь убийства ты был в моём доме! Я подменила записи на камере!
− Что ты хочешь знать?
− Правду.
− Конкретнее!
− Ты причастен к смерти Нилмена?
− С чего ты это взяла?
− Да хотя бы потому, что в тот вечер ты пропал со всех радаров. Потому что вместо алиби у тебя внушительный мотив. И потому что теперь ты непонятно на что способен. Я уже не знаю, это не ты, это давно не ты…
В Викторе зашевелилась неосознанная тревога.
− И что?
София склонила голову набок и посмотрела на него, прикидывая, за какую идиотку её держат.
− Ты понимаешь вообще, что происходит? Какой ситуации ты избежал? Поверить не могу, что мне приходится объяснять. Ты вообще что-нибудь соображаешь уцелевшими клетками мозга? Ты попал под подозрение в умышленном убийстве. Тебе всё ещё могут выдвинуть обвинения. Ты можешь сесть в тюрьму! Он сын судьи, это так просто не оставят, лишь бы закрыть дыру в деле. Ты под прицелом, пока идёт следствие. И что, этот урок никак не отразился на тебе? Ты до сих пор так ничего и не уяснил?
Виктор сел в кресло. Смотря ровно перед собой, сухо ответил:
− Дело не в уроках, которые я вынес или не вынес, не так ли? Ты волнуешься за себя. Ты обеспечила мне алиби, а теперь жалеешь.
Тоже немного успокоившись, София опустилась в кресло напротив Виктора.
− Разумеется, я волнуюсь и за себя. Я хочу знать, на что подписалась. Просто уже скажи, нет, я не имею к этому всему отношения, разве я прошу многого?
− Не пойму, ты наивна или самоуверенна? Ты видела за моей спиной крылья? Хотя бы зачатки? Или я по каким-то другим признакам похожу на ангела?
София помедлила с ответом, и эта пауза сказала Виктору всё.
− Я в тебе не сомневаюсь. И ни о чём не жалею.
Глаза её стали обманчиво искренними и очень неестественно замигали. Встав, Виктор с опасной медлительностью поравнялся с Софией, заставив её вжаться в кресло. Он навис над ней и, вцепившись в подлокотники, приблизил лицо к её лицу.
− Ну не знаю. Может, это я его убил. А может и не я, − нотки безумия прорезались в его тоне. Он улыбался незнакомой улыбкой, заставившей Софию разволноваться. Теперь она выглядела так, точно осознала, что находится в угрожающей обстановке. София поспешила покинуть это место при первой же появившейся возможности.
.
Тени смыкались вокруг него в плотное кольцо. Сколько бы Виктор ни отдалялся, они всё приближались, всё поглощали его в свою мрачную пустоту и тишину, от которой звенело в ушах.
Измученное тревогой сонных видений сознание заметалось, готовое сбежать куда угодно. Виктора резко потянуло наверх, а затем буквально выдернуло из сна. После пустоты явь напирала разнообразием ощущений, звуков… В комнате оказалось светло, но это был мягкий свет, не тот жуткий холодный, как в больнице. Виктора окружали стены его комнаты в родительском доме.