С метаниями было покончено. Они не увенчались ни победой, ни поражением. Но им, как и всему на свете, суждено однажды исчерпаться. Виктор презирал себя за неспособность дать отпор зависимости. Вещества никогда не были способом вознестись на небывалый уровень удовольствия. Вещества были нужны, чтобы вознестись над ямой полнейшей апатии, и ненадолго покрыть боль и невыносимый голос совести. А значит, у него есть шанс выкарабкаться.
Он занялся поисками стимула. Но долгие дни ему ничего не подходило на ум, и осознание этого на пару с ломкой сжимали горло холодной рукой. И тогда Виктор просто пообещал себе. Если он продержится ещё одну ночь, если всё кончится для него благополучно, он даст себе шанс и снова соберёт себя в нечто единое целое. Может не сразу, может, для начала он поставит перед собой маленькие поэтапные цели.
Виктор старался не зацикливаться на том, что безвозвратно потерял. Он думал, что ещё не сделал, что ещё способен сделать − и у него получался довольно длинный список.
.
Они с отцом немного поговорили о следствии. Виктор счёл полезным держать Франсуа в курсе последних событий. Обвинения ему не вынесли: против него не нашлось улик, даже косвенных.
− Тебя больше не беспокоят? Хотя, и так знаю. Жаклин всё рассказывает. А ещё я знаю, что ты борешься.
Разговор давался легче, чем Виктор ожидал. Вероятно потому, что Франсуа он причинил чуть меньше боли, чем остальным, и оттого вины тоже было меньше. Или потому, что телефонный разговор исключал необходимость смотреть собеседнику в глаза.
Виктор испытывал к отцу какую-то щемящую благодарность просто за то, что тот существует. За уверенность: Франсуа обязательно поймёт его, не потребовав весомых доводов и гарантий. Он его страховой полис. Его почва под ногами. Его символ надежды.
− Отец, − Виктор осёкся, но, поставив крест на всех сомнениях, продолжил: − Я хочу приехать… Обещаю не создавать проблем. Во всяком случае намеренно. Я просто… хотел встретиться и попытаться объяснить, что со мной происходит.
Всегда трудно прощаться с иллюзией, особенно если это повлечёт за собой вопросы к совести. Но откладывать собственное спасение в долгий ящик уже нельзя. Его нервная система полностью истощена, а скопление шрамов на душе вот-вот снова воспалится. Он изувечил себе годы, тяжким молотом разнёс собственную жизнь, будущее, физическое и психологическое здоровья, а также собственное жизненное ориентирование. Если всё циклично, сумеет ли он вынести ещё один надвигающийся кризис? Виктор сомневался. Ему срочно требовалось поменять жизненные составляющие, сменить обстановку. Чтобы перемахнуть барьер, следует отойти на расстояние и разбежаться.
− Я не могу больше оставаться тут. Я никак не найду себе места. У меня ничего здесь не получается, и я боюсь, что скоро от меня уже ничего не…
Он взял сознательную паузу, понимая, что она и так закончит за него фразу.
− Виктор, − прервал тишину Франсуа. − Мы со всем разберёмся. Приезжай. И ни о чём не беспокойся. Всё будет хорошо.
Часть 43. О самопознании
Франсуа придерживался мнения: если проблема решается деньгами, то это не проблема, а расходы. Поэтому, когда Виктор прилетел в Лос-Анджелес, Франсуа предупредил:
− О деньгах не переживай. Отдохни год-другой, затем что-нибудь решим с работой.
Виктор не разделил позицию отца и сразу же после переезда попросил его помочь с поиском вакансий. Намерение сына заняться трудотерапией Франсуа поддержал, уточнив, чем Виктор хочет заниматься.
− Только не музыка, − категорично обозначил тот.
Так же он отмёл должность секретаря-референта. Затем отказался от весьма хорошей вакансии рецензента пьес. Выдавать в льстивых преувеличенных выражениях своё некомпетентное мнение − далеко не работа его мечты.
− Я мог бы писать, − вскоре решил Виктор.
Спустя довольно короткий срок, не без стараний и связей Франсуа, он прошёл этапы собеседования, выполнил тест-задание и был принят в штат местной редакции.
С отцом Виктор легко сходился по всем аспектам. Отчасти потому, что перед ним совесть осталась относительно чиста. Живя за океаном, Франсуа в меньшей степени пострадал от травмирующего кризиса сына.
Переезд шёл Виктору на пользу. Он занялся своим физическим здоровьем, заранее прикинув, какие проблемы мог спровоцировать его бывший образ жизни. К счастью, потери оказались в пределах ожидаемого и поправимы.
В Америке тело Виктора в меру отяжелело, а ощущение лёгшей камнем тоски ослабевало с каждым прожитым вдали от Амстердама днём. Раны на душе тоже понемногу затягивались. Виктор стал чувствовать себя намного увереннее, что отразилось на его облике и поведении. Всё же, расстояние и время обладали чудотворным эффектом.