Субкультура была хоть и основана на эротическом обмене властью и иных формах сексуальных отношений, тем не менее, к одному сексу не сводилась. Во всяком случае, он выступал не исключительно как физиологический процесс соединения гениталий в половом акте. Секс − столь многогранная сфера человеческого естества − куда более обширное понятие. Это не только зримое и осязаемое, это не просто притяжение на уровне гормонов и нейротрансмиттеров. Зрелая сексуальность не сводится исключительно к проникновению в качестве реализации плотских позывов. Это ещё и всё то, посредством чего человек выражает себя как лицо определённого пола.
Раньше БДСМ не входил в сексуальные привычки Виктора. Но буквально первый опыт дал ему многое понять о себе. Субкультура не только расцветила его эротическую палитру новыми красками, но и подарила впечатления, далеко уходящие от секса. Оказывается, мощные эмоции возможно достичь и без употребления наркотиков. Впрочем, те когда-то принимались с целью заглушить чувства. Теперь же Виктор хотел ровно противоположного эффекта − дать себе ощутить сполна. Раньше его психическая энергия вся уходила на ревность, затем на саморазрушение и вину. Теперь Виктор предпочитал сублимировать. «Тема» стала его спусковым механизмом. Любой новый яркий опыт вроде экстремального спорта сработал бы похожим образом, но Виктор предпочёл сосредоточить свой выбор на психосексуальной практике. И достигнув глубины понимания своего нового хобби, он обнаружил в себе удивительную силу, уверенность и особенную привлекательность. Он полностью научился понимать себя. Научился доверять своим стремлениям и удовлетворять их. Никогда прежде Виктор не был в таком согласии с собственным телом, с собственной сексуальностью и осознанием, как работают его мужские физиологические стимулы.
Занятие бдсм-практикой понизило уровень вспыльчивости, которую расшатала нестабильная обстановка последних лет, а также позволило стать более уравновешенным и снова обрести гармонию с собой. Виктор хотел быть холодным, отстранённым, чёрствым и держаться от людей на расстоянии. И такая роль, как кстати, пригодилась в субкультуре. И хотя ему оказалась важнее эмоциональная сторона вопроса, в прямом смысле Виктор не вымещал на своих нижних злость, обиду или боль. Не искал облегчения так открыто и даже особо не пытался завуалировать свой новый интерес под видом «терапии» или «нейтрализации». Если чувства и выходили, то без негатива и вреда на живой объект.
В основном у всех в тусовке имелись личные предпочтения. Своё Виктор тоже вскоре отыскал. Контролировать. Любым способом. Контролировать чужую волю, разум, желание. Что-то однажды просто связало ощущение власти с его удовольствием. Ему нравились и другие вещи, но крючком к ним всегда оставался контроль.
− Не знаю, с чем это связано. Вариантов море, − рассуждала «коллега» по тусовке Моника. − Просто дай телу то, чего оно хочет. Покажи ему, что ты его понимаешь, что прислушиваешься к нему, и оно отплатит ответной отзывчивостью и вовремя подскажет, если с ним будет что-то не так. И неважно, почему и откуда твои фетиши взяли исток. Может ты как-то раз попал в пугающе беспомощную ситуацию, с тех пор предпочитаешь всё держать под контролем. А ещё желание контроля указывают на твои контры с доверием. Предпосылки существуют разные. Но им не обязательно иметь глубинную проблему. Я вот просто в шестнадцать лет решила, что буду унижать мужиков. Хотя однажды в метро какой-то извращенец надрочил мне в капюшон, может причина и в этом, хах.
Виктору нравилась Моника. Эффектная внешность. Сочные формы. Плывущая походка. Качающиеся бёдра. Красиво колышущийся при ходьбе хвост на затылке из густых светлых волос. Моника всегда несла себя по-королевски. Их с Виктором связывало не только общее увлечение. Именно с Моникой он чаще любил вести светскую болтовню. Ко всему прочему, она дала ему много теоретических знаний по «теме», подробно рассказала про стоп-лист.
− Например, у меня табу − кровь. Не практикую ничего связанного с ней. Селфхарм очень психологически нездоровая штука, я сразу отправляю с ней к психиатру. Подростком я страдала от булимии, и моя мамаша упекла меня в реабилитационный центр. Там я познакомилась с девочкой, которая любила чикать себя лезвием. Я её однажды спросила: «Ты же можешь просто перестать резаться?». «Наверное», − ответила она, − «как и ты можешь просто не блевать». Ну, мы друг друга поняли.