− Как пожелаете, мастер, − новоиспечённая Фейт смиренно понизила тон.
− Что ещё за «мастер»? Тебе неизвестно моё имя?
Девушка растерялась. От Виктора повеяло неизвестностью и силой, и она это хорошо уловила.
− Дрянной рот рабыни не достоин произносить имя мастера.
− Не пойдёт, − Виктор ненадолго задумался над компромиссом, способным уладить ситуацию. − «Господин» звучит приемлемо.
.
Фейт относилась к категории девочек-«родительская гордость». Воспитанная в строгой набожной семье с массой предрассудков, она, даже повзрослев, не сумела избавиться от привычки всем нравиться. Во всех сферах, с которыми соприкасалась её жизнь, Фейт выкладывалась по-полной ради заслуженной похвалы. Такая модель поведения была для неё естественной, безопасной и оптимальной. И в угоду собственного душевного равновесия девушка придерживалась этого порядка. Даже если похвалу ей предстояло получать за испытание поркой. От закостенелых в голове норм избавляться сложно. Но существовало и более лояльное решение проблемы: на смену прежним предписаниям и запретам создать новые правила и догмы, новый контроль и самоконтроль. И утолив на сессии потребность получать похвалу, Фейт вне стен комнаты сессии жила полноценно, без ощущения внутреннего резонанса и вечного желания заслужить всеобщую любовь.
Сидя перед своим мастером в молитвенной позе, она глубоко дышала. Воздух тяжёлой массой тёк в её лёгкие и снова выходил, уже наполненный углекислым газом и потребностью. Ей было нужно, чтобы он поскорее вернулся. Ей был нужен его голос. Его прикосновения. Его присутствие в комнате. Она всегда жадно ловила моменты, когда в действие включались его команды, его реплики. И как шаг за шагом менялась его походка, движения становились плавными, хищными.
− Посмотри, какой бардак ты устроила.
Вымазанные естественной смазкой женские бёдра оставили следы на глянцевом полу и ремне Виктора.
− Ты испачкала меня, − он поднёс пальцы к её лицу. − Убери это.
Фейт едва потянулась за своей футболкой, как её остановил голос.
− Не так.
Она попыталась вытереть голыми руками, но получила шлепок по ладони.
− Нет.
Тогда Фейт послушно убрала языком влагу с чужих пальцев. Отстранившись, облизнула губы.
− Хорошо, − тихо и низко похвалил Виктор. − Тебе нравится?
− Мне нравится, сэр.
У Фейт всегда был спокойный, глуховатый голос, словно ей тяжело давалось всё происходящее. Но огоньки в её глазах, да и всегда влажные от смазки бёдра говорили об обратном.
Чаще всего девушка оставалась умеренно молчаливой. Сегодня же что-то шло не так. Получив в рот кляп, Фейт начала издавать раздражающие слух звуки. Подобное непослушание являлось попыткой увести внимание от чего-то важного, усыпить бдительный настрой Виктора.
− У тебя на редкость поганый рот.
Красный шарик между раскрытых губ поблёскивал от обильной слюны. Фейт снова попыталась что-то произнести, но вышло одно мычание.
− Всё понятно, − потешился Виктор над её потугами.
Большую часть времени девушка избегала его взгляда, но вдруг с почти болезненным интересом уставилась на Виктора. Послышался странный рокочущий стон. Фейт качало, как после изрядной порции выпивки. Нет, она не уводит внимание. Звуками она как раз-таки привлекает его к себе.
− В чём дело? − расстегнув ремешок на её затылке, Виктор снял кляп. − Что ты хочешь сказать?
Фейт дёрнула головой. Признание замерло на её губах.
− Отвечай.
Девушка плотно закрыла рот, стараясь всячески спрятать подальше свою потребность − какие-то слова явно бурлили на её языке. Щёки розовели, истощённый взгляд бегал по углам комнаты.
− Говори, − холодно приказал Виктор.
− Мне тяжело признаться.
− В чём?
− Я скрываю от вас кое-что.
− Что ты скрываешь?
Фейт повела подбородком − «Нет».
− Ты расскажешь мне.
Страдальчески скривившись, девушка пробормотала:
− Я думала о всяких грязных вещах.
− Каких именно?
Её паника набирала серьёзные обороты. Виктор давно уяснил: с Фейт нужно соблюдать строгий баланс испытания и похвалы. И одна чаша весов начала стремительно тянуть вниз. Пора возвращать стрелку на середину шкалы. Голос Виктора стал мягче:
− Я тебя не осужу. Единственный деспот здесь − предрассудки в твоей голове.
− Это слишком откровенно. Слишком грязно. Это не укладывается в рациональные объяснения. Я воспитана не в такой идеологии. Я не понимаю, откуда у меня эти фантазии.