Озабоченный наплывом из мыслей и физической реакции, Виктор неожиданно понял, что именно его смущало: эта девушка не уважала его. Она вторгалась в чужие границы, только бы заполучить своё. Хотя во всём случившимся скрывалась и его вина. Сколько бы Виктор ни строил внешнюю ширму, он так и не сумел полностью оставаться отстранённым. Из-за тела Мии у него буквально развилась непостижимая уму фетишизация. Девушка была слишком привлекательная и манящая. Слишком нежная. От Мии оставалось слишком сильное послевкусие. С тех пор, как она разделась полностью, в чувствах Виктора произошла целая химическая реакция. А каждая встреча добавляла всё больше верных ингредиентов, соответствующих цепи взрывоопасного опыта. С ней он мог потерять контроль. А Виктор не любил терять контроль.
О, эта девчонка, с красивой грудью и попой в форме идеального перевёрнутого сердечка… Со своей привычкой чрезмерно демонстрировать взволнованность, тогда как другие люди обычно стремятся не дать чувствам стать очевидными окружающим… Такая взвинченная, но безукоризненная в попытках стать идеальной сабой.
Интересно, догадывалась ли Мия, сколько он думает о её телесном совершенстве?
Пока не подозревая за собой ничего конкретного, Виктор прислушивался к интуиции и смутному беспокойству. Увидев красивую женщину, он всякий раз избирательно слеп, переставая замечать всё остальное. Ему нравились тела. Нравилась женская сексуальность. Но признать неуправляемое влечение к Мие было эквивалентно собственной неполноценности. Он профессионал. Да, она привлекательна, нежна, пленительна. Молода − возраст, который бы позволил Виктору увлечься ею в обычной жизни… Вот оно! Вот почему он идентифицирует её как сексуальный объект. Она по годам подходит ему, она в его вкусе, у неё есть всё, чтобы теоретически быть его девушкой. Вот почему её тело вызывает у Виктора желание делать то, что по своей природе с ним делать естественно.
.
− Жаль, что это последняя встреча, − расстроенная положением дела Ида вздохнула. − Ты не похож на других топов, с которыми мне доводилось быть. Ты внимательный и терпеливый. И всегда воздействуешь точно на нужную точку.
Разрыв отношений с постоянными клиентками Виктора тоже расстраивал, однако сантименты не стали причиной изменить собственное решение. На встречах с Идой он мысленно отстранялся уже довольно продолжительный срок − так обычно гасились в себе малейшие зачатки неуместной привязанности. Не то чтобы девушка заняла большое место в его сердце. Но всё же они знакомы год, а прощаться − это всегда грустно. Поддерживать с ней дружеские отношения Виктор не намерен, а значит, сегодня в самом деле последний раз, когда они видятся.
− У меня есть более важная мне работа, − заключил он.
− Раньше одно другому не мешало. Что случилось теперь?
Виктор подумал над более деликатной формулировкой фразы, однако всё равно прозвучал твёрдо и категорично:
− Мне это больше не нужно.
− Что именно? − не растерялась Ида. − Женщины тебе не нужны?
Уловив тему чужих мыслей раньше, чем закончили фразу, он вставил:
− Пусть так.
Ида направила на него двусмысленную ухмылку.
− Когда мужчина говорит, что не нуждается в женщинах, это значит, что он нуждается в одной конкретной, которую не может заполучить.
Остаток дня всё буквально валилось из рук. Память неуёмно возвращала к прошлому вечеру пятницы. Перед взором вставала картина, как Мия, без малейших церемоний предоставив себя, развела в стороны колени. И Виктор покорно внял откровенной немой мольбе и дотронулся, дав Мие кончить. Снова и снова мысленно переживая этот момент, он вёл несвязные споры с самим собой, дорисовывая в воображении всё то, чему нельзя было ни в коем случае произойти.
В конце концов, Виктор обнаружил, что сжёг свой ужин − два часа работы насмарку. Сев в кресло успокоиться, он до красноты растёр лицо ладонями. Прекрати, остановись прямо сейчас. Ему больше нельзя продолжать смаковать эти сцены. Его фетишизация чужим телом уже достигла критической точки. Неопытность Мии, которая раньше лишь забавляла, теперь называлась Виктором красивым словом «неискушённость». Образ этой женщины подогревал его фантазии и кровь. Теперь Виктору нравилось вспоминать, как Мия во время их контактов впивалась ноготками в его кожу, поневоле прося помощи и ласки у той же руки, что принесла ей боль. Просто очаровательное в своей бессознательности доверие. Виктор любил уже не только смотреть на тело Мии. Он любил моменты после сессии, когда они, сближая головы, о чём-то тихо переговаривались. От ощущения её голоса у его лица потом ещё несколько часов набатом пульсировало в висках. А от запаха девушки на себе спасал только душ.