Все мысли, крутившиеся в сознании последние сутки, наконец, оформились в простое и понятное чувство: Мия больше не была проблемой. Напротив, Виктору хотелось её всему научить, и, слегка продавливая границы, размять, разогреть для себя эту глину. Вдохнуть в неё ещё больше уверенности в собственном теле.
Ко всему прочему, теперь Виктор читал её статьи.
Беспокоился, добралась ли она домой.
Уже откровенно любовался привычкой Мии чуть приподнимать плечо, прижимая его к щеке в трогательном жесте нежности и небольшого кокетства.
Смена собственного восприятия этой девушки стала для Виктора настоящим шоком. В дело вступили уже личные интересы, личная страсть. Это непрофессионально. В его превосходно сбалансированную жизнь ворвалась женщина. А Виктор отлично знал, во что выльется эта привязанность. Он вот-вот прикоснётся к чему-то, что захочет заполучить для себя, и уже никогда не сможет отпустить.
Если сознание ещё получалось кое-как обуздать, то с телом возникали весомые трудности. Оно вело себя предательски и выдавало свои самые сокровенные желания. Один взгляд на красивое тело, и реакция сознания преобразовывалась в движения быстрее, чем можно было это предотвратить. Таз делал этот короткий еле заметный поступательно-возвратный толчок. Всего один рваный длившийся секунду рывок мог поставить Виктора в невыгодное положение, если бы Мия заметила.
Иногда он мысленно спрашивал у своего тела, к чему, собственно, эти бесполезные дёргания. Особенное негодование вызывала реакция конкретного органа, что вёл себя точно наивный герой-любовник. Завидев привлекательную женщину, Виктор буквально физически ощущал в себе этот цепной процесс: мозг посылал сигнал телу, и в паху тут же твердело, как бы отправляя обратный отчёт: «я готов».
«Потрясающе», − мысленно раздражался Виктор, − «хоть обготовься, нам ничего не светит».
В глубине души он догадывался, что ещё чуть-чуть, и шанс на дорогу назад исчезнет. Эти еженедельные поиски точек соприкосновения с Мией, прохождения по грани, его маленькие ухаживания − всё это подступы к главному. Дань условностям, попытка сублимировать голос похоти в нечто более-менее общественно приемлемое. Так Виктор в повседневной жизни ведёт себя с женщинами, с которыми собирается переспать. Но Мия по его же правилам ему не принадлежит и никогда принадлежать не станет! Так почему, возжаждав эту девушку до подрагивающих пальцев, он просто не оборвёт их связь? Время пришло!
Ты её хочешь. И этого уже не исправить, не отменить, не оспорить.
Их отношения давно приобрели специфично неоднозначный характер. Это уже не сессии дома и сабы, между которыми исключительно договорённости. Это уже любовные игрища, что зиждятся на обоюдной страсти. Взаимное любопытство было только на поверхности, но интуитивно они оба ощущали в этой тяге некое глубинное измерение.
Виктор даже обратился за помощью к психологии. У любого человека есть цикл сексуального отклика. От «разрешения» до «оргазма». «Сексуальное возбуждение» идёт в шкале сразу после «желания» и «сексуального интереса». На стадии «желания» уже можно останавливать свои мысли и не дать желанию перерасти в возбуждение. Да, есть такая вещь, как нонкордантность, когда происходит несовпадение между реакцией тела и либидо. Но это всё касалось физиологического возбуждения. Психическое же всегда можно остановить.
Ты не примитивный мужлан с преобладающими над разумом инстинктами.
Выход из положения напрашивался сам собой: отказаться от этой девушки. Но одна мысль, что он больше не увидит её, огорчала Виктора до спазмов в грудной клетке.
Так смотри. Смотреть можно. Это честный трюк.
.
В какой-то момент смотреть стало нестерпимо мало.
Перед очередной встречей с Мией Виктор принял доступные ему меры предосторожности, сделав всё, чтобы скрыть свою заинтересованность и не реагировать на девушку. Но стоило ей показаться ему на глаза в этой своей бессовестно развратной блузке, и кровь тут же отлила от головы Виктора и устремилась ниже. Нестерпимое до ломоты в нижней челюсти желание взяло вверх над рассудком. Прозрачная ткань едва скрывала очертания обнажённой груди − Мия явно не понимала, насколько велико искушение, чего Виктору стоит держать себя в руках и ограничиваться одними плотоядными взглядами.