Виктор признавал, что и сам допустил серьёзные отклонения от дистанцирования. Стоило уничтожить эту связь ещё в зачатке. Выставить Мию за дверь в первый же вечер, когда она пришла и заявила, что понятия не имеет, чего хочет, и в напутствие посоветовать: «Приходи, как узнаешь».
Его съедало изнутри беспокойство за эту девушку. Получив отказ, она в оскорблённых чувствах ушла посреди ночи. Ей не следовало в одиночку шататься по изолированному району. Хорошо знакомая дремавшая глубоко внутри Виктора фобия голодно взывала после спячки, требуя помчаться Мие на выручку. Тревога о том, что ей могут навредить, что она обязательно найдёт себе неприятности в таком состоянии, подавила последние сомнения. Конечно, сыграло роль и воспитание. Дама в беде, он обязан помочь. Но всё же Виктор уже не смел отрицать, что ощущение странной, но колоссальной ответственности за эту девушку стало ключевым стимулятором.
Мия прошла где-то полмили пешком, затем поймала такси. Следовавшему за ней Виктору пришлось возвращаться домой за машиной. Он сильно рисковал потерять время.
Такси высадило её между улицами. Отвлёкшись на поиск места парковки, Виктор упустил Мию из виду. Куда её могло занести прямо сейчас? Что могло прийти в голову обиженной женщине? Открыв карту, Виктор изучил наличие близлежащих заведений. Неподалёку находится клуб, где они впервые встретились. Стоило проверить его.
Войдя внутрь, Виктор сразу же отыскал её взглядом. Она сидела за баром. Нетрезва. Рядом скользким хищником ошивался какой-то парень. Виктор приблизился к стойке, чтобы присмотреться к незнакомцу и оценить его намерения. В липком взгляде на Мию угадывалась не только похоть, но и застывший нутряной отблеск неприязни. Не конкретно к её личности, а к ней, как к представительнице женской половины человечества. Парень отпускал сальные шуточки, завуалированно попирая свою собеседницу так, что она даже не улавливала его оскорбительный тон. Но Виктор знал этот мужской язык. Он знал, чего им обычно добиваются. Очевидно, Мия привлекательна, и этот отморозок из кожи вон лезет, только бы она разок заметила его. Ему не добиться её внимания честным путём. Остаётся только опускать людей до своего уровня. Она красива и соблазнительна, и это сводит тебя с ума. Но не нужно из-за этого срываться на ней. За унижением, как за попыткой почувствовать себя крутым, всегда стоит личная уязвимость и неполноценность. Такая девушка не посмотрела бы на подобного ему типа. Она никогда тебе не достанется. Никогда даже головы бы не повернула в твою сторону. А подобные ему берут силой то, что им добровольно не получить.
− Приятель, отстань, − в попытке отвоевать единоличное право на свою жертву он отмахнулся от Виктора. − Я к ней первый подошёл. И сегодня я не в настроении делиться.
Виктор почувствовал поднимающуюся откуда-то изнутри душную волну злости и с трудом выбросил из головы соткавшуюся картину, как эту нежную девушку разрушают грязные руки.
− Что в её напитке? Она бы не выключилась от пары глотков алкоголя.
− Тебе какое дело? Ладно, пёс с тобой, её хватит на двоих, можешь присоединиться.
Он ударил человека! Проблема заключалась не столько в самой драке, что была несвойственным Виктору способом разрешать конфликт. Врезать иногда − единственный способ коммуникации, и с грубиянами необходимо говорить на их языке, иного они не понимают. Куда больше Виктора поразил мотив пойти с кулаками на этого любителя разрушать всё на своём пути − особенно красоту.
− Я тебе скажу, какое мне дело: я презираю таких, как ты.
.
«Сейчас неподходящее время», − этими словами закончилась сделка с совестью, и та быстренько подкинула вопросов к самому себе. Например, если Виктор просто выполнял работу, почему ему было так важно, чтобы Мия правильно поняла причины его отказа в сексуальных контактах? Почему ему важно, чтобы она ни в коем случае не заподозрила у него проблемы по части секса? Её возможные сомнения были для Виктора буквально покушением на его мужество. Я не немощный, я профессионал. Зачем ему доказать ей свою мужскую силу и оставаться для неё привлекательным? Какая ему, собственно, разница, что она подумает? Тем лучше, начни она его воспринимать как асексуальный объект.
Безусловно, для отказа в отношениях послужил не только кодекс профессионала, но и личностные мотивы. Отрекаться от одиночества − это всегда ломка. Но не думал же он, что больше никогда никого не впустит в свою жизнь? На этот вопрос Виктор так себе и не ответил. Он сказал Мие, что разбит на тысячи осколков, которые держались вместе исключительно благодаря усилию воли. Он не позволил дрогнуть ни одной мышце на своём лице, хотя чувствовал, будто что-то острое грубо разворачивает старую рану. Виктор рассчитывал, Мию отпугнёт его бардак в голове, и она, как и всегда бесконечно извиняясь, отступит. Но будучи спасительницей по своей натуре, Мия намерилась разобраться в этом хаосе.