Зачем ей помогать ему? Неужели она действительно думала, что это сделает её особенной для Виктора?
Нет, глупая. Я возненавижу тебя. За то, что ты увидишь мою боль. И отныне я буду навечно уязвлён перед тобой. Хочешь на себе узнать, что это такое − быть любимой кем-то по-настоящему безумным?
Виктор был готов поверить, что действительно нравился Мие, а её чувства − не преувеличение, не обман, не блажь. Нет ничего удивительного в том, что она однажды влюбилась в столь манящий мужской образ − одинокий, глубоко меланхоличный и… немного мрачный. Словно герой со страниц романов Джейн Остин. Но пройдёт её первоначальный восторг, и Виктор снова останется одинок, полностью разбит и опустошён. Мия заберёт с собой всё. Он сам ей отдаст, не умея иначе. Он всегда целиком погружался в любимую женщину.
Когда всё зашло так далеко? Совсем недавно Виктор лишь искал с Мией общие интересы, чтобы те вписались в практику. Теперь хочет заботиться о ней. Желание заботиться всегда было языком для выражения его глубоких чувств к человеку… Как он вообще оказался в этой точке?
Виктор ошибся, думая, что гармонично закупорен, защищён наращённым за годы панцирем. Едва здесь, в Америке, он снова ощутил себя состоявшимся и свободным, только-только его глубокая зависимость, этот страх ушёл, как над его жизнью снова нависла угроза. Восстановленное эмоциональное равновесие попало под удар. От понимания, чем сулила новая влюблённость на грани помешательства, сердце начинало ныть. Но сигнализирующая об опасности боль ничего не меняла. Мысли о Мие вставали в голове, главенствуя посреди всех остальных, и ничто не было способно сдвинуть их с места. Внутри черепной коробки Виктора молитвой взывал голос рассудка: «Пожалуйста, уходи, оставь меня в покое, мне нельзя никем увлекаться, не сейчас, не теперь, я погибну». Но внушения не работали должным образом.
Невзирая на опасения перед зависимостью к Мие, Виктор с неожиданностью для себя понял, что избавился от остатков парализующей апатии. Более того, он будто снова зажил полноценно. Затосковал по себе. По всему, что утратил за потерянные годы. По людям, которых упустил, пока стоял одной ногой в прошлом. По местам, что не посетил. Это было похоже на пробуждение. Внутренний надлом слишком долго не давал Виктору свободы. И вот мир вокруг него снова стал насыщенным, разным, наполненным, не однозначно серым и одинаковым. Удивительно, но благодаря Мие Виктор вновь начал замечать других девушек. Сравнивать и любоваться ими. Он снова смотрел на книги, искусство, картины, цветы − как прежде. Та, которая вернула ему столь яркие ощущения, не могла быть болезненной проблемой. Она − не проблема.
.
Осознавать, что Мия больше не придёт, что больше не нуждается в нём, стало истинным мучением. Какое-то время назад Виктор полностью научился справляться со многими неприятными вещами. И с физическими болевыми ощущениями, и с эмоциями. Он так напрактиковался в их преодолении, что мог сам кому угодно давать уроки. Это не сложно. Надо лишь помнить, что любое состояние не бесконечно. Что бы ни происходило, даже если кажется, что сил терпеть больше не осталось, не следует забывать − рано или поздно это пройдёт. А значит, всё, что сегодня расценивается им как нечто невыносимое, уже через несколько дней таковым быть перестанет. А через месяцы Виктор и не вспомнит, из-за чего так изводил себя. Но никто не сказал, что делать с этим изнуряющим чувством тоски и бесполезного ожидания сегодня. Сейчас.
Мия всё молчала.
Ни звонков.
Ни сообщений.
Виктор приказывал себе не думать о том, что это молчание − направленная на него пытка. Мия не связывалась с ним лишь потому, что он её отверг. Она не сводила его с ума, не учинила расправу над ним, не наносила обиды или оскорбления, не было в её поступке коварства и злобы, даже малейшего желания причинить боль. Мия просто приняла отказ.
Смирись же и ты с собственным решением. Позволь ей уйти из твоей головы.
А потом она внезапно прислала Виктору электронное письмо. На следующий день Мия вернулась в стены его дома совершенно другим человеком. Словно с новым взглядом, новой внешностью, новой душой. Девушка, которая прежде слишком заботилась обо всём, больше не заботилась вообще. Виктора поразило её умение держаться невозмутимо и намерение так же беспечно исчезнуть из его жизни. Мысль об этом царапала краешек души, а опасение, что Мия действительно это сделает, победили принципность.