− И ещё я знаю, что ты злилась на меня за неожиданный переезд в Америку. Мне потребовалось пространство, ведь здесь, куда бы я ни обернулся, я постоянно видел вас, готовых всё исправить за меня. Такой, как тебе, этот побег сложно понять.
− Что значит, такая, как я?
− Если кто-то вырывается из-под твоего надзора, ты расцениваешь это как личное оскорбление, удар под дых. Ты горячо опекаешь тех, кто тебе дорог. Тип личности.
София иронично свела брови и фыркнула.
− Ты всегда такой не к месту проницательный. Но то, что нужно, ты у себя даже под носом не заметишь.
С гуляющей по губам усмешкой она покачала головой, мысленно отрицая что-то. Вскоре закончила свою мысль:
− Я была по уши влюблена в тебя в середине старшей школы.
Виктор перевёл пристальный взгляд на свою собеседницу.
− Помнишь, какое прозвище я тебе тогда дала? «Тупица». Никогда не думал, почему? У тебя были отличные оценки, а я всё равно дразнила… Немое мщение за то, что ты не понимал моих чувств. Все вокруг отмечали твой ум, я всё смотрела и думала: «Боже, какой идиот! Когда ты меня уже поцелуешь?»
Переварив сказанное, Виктор ровно произнёс:
− Я не знал.
− Да. Я в курсе, − какое-то время Софию ничего не отвлекало от любования пейзажем. Но неожиданная реакция Виктора всё же привлекла её внимание. − Улыбаешься?
− Представил на минуту наш тандем.
− О-о, роскошное зрелище. Как думаешь, кто бы кого первым убил?
− Ставлю на себя.
− А я − на себя.
− Вдруг наоборот держали бы друг друга в тонусе?
− Да ты оптимист, − к Софии снова вернулась улыбка. − Мне вообще везёт влюбляться в болванов, знаешь? Есть ещё один такой, никак ему не докажу, что мои чувства сильнее, чем ему кажутся. Что у вас с Мией?
Обсуждать свои отношения Виктор всё ещё не любил, хотя и старался перевоспитать в себе старые привычки.
− Дай угадаю: ты повесил на неё свой эмоциональный багаж?
Как прямолинейно точно София уложила суть в одно выражение.
− Она ушла, думая, что я этого хочу. Переложила ответственность на себя.
− Ну, настоящие чувства − это когда ты делаешь что-то во благо другого и вопреки своим интересам.
Виктор обдумывал, как объединить новую информацию с той, что ему удалось собрать самому. Какое-то время он считал, что Мия ушла, сделав здоровый выбор в пользу себя и своих интересов. Ему не пришло в голову, что она в первую очередь хотела избавить от мук выбора его.
− Это глупо, если я снова извинюсь? За всё. Ты заслуживаешь моих двойных раскаяний.
София коснулась Виктора ощутимым взглядом и вновь увела его в сторону. Её глаза заблестели, подбородок мелко вздрогнул, и собственная растроганность вмиг смутила фон Гельц. Виктор дал ей возможность спрятать слёзы − притянул в объятия. Замаскировав стеснение под удивление, София примкнула к его плечу и тихо шмыгнула.
− Кто-нибудь объясните мне, почему я постоянно плачу теперь?
Упираясь щекой в макушку Софии, Виктор гладил закаменевшие чуть дрожащие плечи, ощущая, что мрачная эстафета передаётся ему. Постепенно дыхание девушки выровнялось, но она, притихнув, ждала, когда успокоится полостью.
− Ну всё, − ласково сказал Виктор, − ты меня ресничками щекочешь.
София отстранилась, чтобы не касаться его шеи, и аккуратно убрала с век влагу.
− Говоришь, Артур болван?
− Редкостный, − с любовью подтвердила София. − Сбежал от меня в Америку, представляешь? Думал, я его не переиграю…
.
Стены родительского дома уже не приносили того ощущение уюта, как в детстве. Но им никогда не суждено стать для него чужими. Было в них что-то родное, тёплое, дарящее чувство защищённости и чего-то сильного рядом.
− Ты это придумала, чтобы меня дразнить…
− Нет же! − с силой возразила Жаклин. − Тебе было десять, ты поинтересовался, почему девчонки любят хамов. Я тогда ещё выторговала у тебя целый поцелуй за ответ.
− И как именно прозвучал мой вопрос?
− Ты спросил, почему девочка не обратит на тебя внимание, пока ты ей не нагрубишь.
− Как я мог произнести подобную глупость?
− Не будь к себе так строг. Ты опирался на имеющиеся у тебя суждения и десятилетний опыт жизни на земле.
В ответ на хихиканья матери Виктор с доброжелательным смирением покачал головой.
Придвинувшись ближе к нему, Жаклин слегка коснулась головой его плеча. Долгое время она опасалась, что их примирение принесёт ей лишь горестное облегчение. Жаклин однажды увидела слабость сына, и он этого ей не забудет. Её присутствие станет для него тягостным, словно кто-то каждый раз будет давить на свежую рану. Но теперь она с радостью отмечала, что ничего подобного между ними не произошло.