− Люблю наши обсуждения, длинные реплики. Но я догадываюсь об истинной причине твоего возвращения, − вдруг сказала Жаклин. − Ты приехал извиниться. Но мне не за что тебя прощать. Ты мой ребёнок.
− Наша кровная связь не давала мне право издеваться над тобой. Я должен извиниться. И хочу. Тебе нелегко пришлось. Ты не жаловалась, но при этом дела у тебя шли не очень. Прости меня. И прости, что однажды пришёл, получил помощь, а затем уехал к отцу в Штаты и пропал на несколько лет. Прости за эгоизм, за безучастие в твоей жизни, за равнодушие. Возможно, объясни я тебе тогда, почему уезжаю, тебе было бы легче отпустить. Ты боялась, что я погибну, если уеду. Но я бы погиб, если бы остался хоть ещё на месяц.
− Я знаю, − удивила его Жаклин. − В тот год я могла потерять тебя навсегда, если бы не отпустила. Но мысль, что ты скроешься за океаном, тоже доводила меня до ужаса. Хотя в глубине души я понимала: ты со всем справишься. Что касается полученной помощи… Тебе нужно было ровно столько, сколько ты взял. Остальное − твоя работа. Ты одиночка. Всегда стремился к независимости. Я догадывалась, что как только у тебя появятся силы бежать, ты сбежишь от опеки. Ты всегда таким был. Даже из утробы убежал раньше срока, родился на тридцать седьмой неделе. Сейчас ты хочешь сказать то, чего я по твоему мнению не знаю. Но на самом деле я многое знаю, тебе не нужно произносить это вслух, чтобы заслужить прощение. Мне не за что тебя прощать.
Виктор опустил голову, тихо хмыкнув.
− Знаменитое родительское «я всегда знаю больше».
− Молодой человек! Вообще-то именно я научила тебя держать ложку и всё такое!
Шутливо велеречивая речь вызвала у Виктора смех. Жаклин тоже широко улыбалась, пока сформированная в голове мысль не заставила эту улыбку померкнуть:
− Я знаю, что вы со своей девушкой теперь не вместе. Это видно, − она в задумчивости поджала губы, а её невидящие устремлённые в никуда глаза потускнели. − Мне жаль.
− Она тебе не нравится.
Не вопрос, не претензия. Безапелляционная констатация факта, который для Виктора, судя по сухому тону, не имел никакого значения.
− Ты никогда не спрашиваешь о ней. Франсуа всегда интересовался чем-то вроде: «А как Мия поживает?» Даже когда они ещё были незнакомы лично, и он знал её лишь по моим рассказам. А ты никогда ничего подобного не спрашивала. Ты даже никогда не называешь её по имени. Всегда «она», «твоя девушка»…
− Виктор, я ведь… о боже, − тон Жаклин растеряно подскочил. − Я и не думала, что это причинит тебе боль.
− Ты даже сейчас сожалеешь об этом лишь потому, что расстроила меня.
− Нет, это не так. Совсем не так! Ну конечно же она мне нравится. Конечно же! Мне не нужно ничего спрашивать, ничего говорить, ведь моё мнение о ней на тебя никак не подействует. Мне в самом деле неважно, какая она. Главное, что твои глаза рядом с ней светятся. И я вижу, с каким трепетом она относится к тебе. Как всегда встаёт на твою сторону. Как она просто смотрит на тебя. Вероятно, мне всё же стоило проявить к ней чуть больше внимания, признаю, моя ошибка. Вот видишь, твоя мама не всё на свете знает.
− Как бы там ни было, это уже не важно.
− Что у вас случилось, расскажешь?
Предложение излить душу Виктор встретил без внутреннего сопротивления.
− Она ушла, думая, что тем самым делает лучшее для меня. Но на самом деле она считает, что я её не люблю. Эта довольно нелепая ситуация произошла с моей глупой подачи. Я вовремя не поговорил с Мией о себе. А ей было это важно. Теперь я хочу исправить ошибку с минимальными для нас проблемами. Не выйдет − так не выйдет. Если это была здоровая любовь, во что мне очень хочется верить, я смогу существовать без неё. Если это настоящее зрелое чувство, а не зависимость… Только бы ещё различить их. Умеешь?
− Ты рассуждаешь верно: если это здоровая любовь − ты без неё выживешь. В здравой любви мы получаем радость от совместного общества и совместных удовольствий. Даже если мы с человеком расстаёмся, нам придётся перенести боль, тоску по всему хорошему, по утрате связи, но жизнь продолжится. Не верь тому, что в книгах пишут о вечном чувстве. Мы слишком романтизируем ядовитое помешательство. Так быть не должно.
− Именно это я и чувствую: что сумею без неё выжить. Она ушла, но у меня нет ощущения, что я не могу дышать, как это уже случалось прежде. Но рядом с ней мне хорошо. Я счастливее. И мне справедливо хочется вернуться туда, где я счастлив, и делать для неё что-то в ответ.
− Это хорошее чувство, дорогой.
Боясь слишком резко нарушить опустившуюся тишину, Виктор неторопливо продолжил:
− В нашем разрыве виноват я, но при этом я не испытываю удушающую вину. Больше нет никакой чёртовой вины, и осознание этого очень приятно.