− Это тоже важно. Вина отравляет. Но, знаешь, это ещё не всё. Есть в тебе кое-что, что другими может истолковываться неправильно. Ты сегодня извинился за безучастие в моей жизни, за то, что едва поддерживал наши отношения, уехав в Штаты… Но ты отдалился от меня не только потому, что чувствовал вину за проступки. Ты отдалился, потому что я видела твою слабость. Можешь не отрицать, я отлично знаю эту твою черту, ты это качество взял от меня. Нам кажется, что другие способны любить только лучшую версию нас. Потому свою непривлекательную сторону мы и скрываем от окружающих. В особенности от любимых. Ты не показывал Мие какую-то важную часть себя, а она решила, что не доверяешь. А не доверяешь − значит, не любишь. Любить другого человека следует на его языке любви, иначе он не будет чувствовать себя любимым.
Виктор задумчиво еле заметно кивнул, признавая правоту матери.
Я вновь проращу в тебе то, что ко мне потянется. Но не хитростями, не стараниями, не обольщением. Не доводами, почему ты должна меня полюбить − нет на свете таких причин и доводов. Основание для любви − любовь. Я не стану пытаться быть таким, каким ты когда-то меня приняла. Такого меня ты не хочешь больше. Иначе была бы по-прежнему со мной.
− Хочу быть последовательным, но боюсь сделать слишком мало или слишком поздно. Хотя всё же склоняюсь к варианту окончательно прийти в себя, разобраться со всеми неурядицами, а уже потом встретиться с ней.
− Ну а пока ты будешь просчитывать шаги и обретать единство с собой, она надумает такого, что вдвоём потом не разгребёте.
− Мне поторопиться?
− Немного ускориться следует. Иначе допустишь момент, когда вы будете стоять рядом, а между вами − пропасть.
− Забавно. Франсуа посоветовал не спешить с принятием решения. А ты говоришь делать ровно противоположное.
− У меня на одну учёную степень больше, чем у твоего отца. Просто для справки.
Виктор тихо рассмеялся. Но Жаклин заметила в его взгляде что-то глубокое, важное. Никто не обратил бы внимание на перемену его эмоций. Он прекрасно умел их скрывать. Никто кроме неё.
− Она ждёт тебя. Как женщина говорю. Мы всегда ждём. Просто пусть твоя дорога обратно будет не слишком долгой.
.
Среди паутины качающихся вязов и лип затаилось городское кладбище.
Здесь было необычайно спокойно, но застывшая тишина и безжизненность этого места принимались естественно.
Следуя описанному Филиппом маршруту, Виктор шагал вдоль живой изгороди и, свернув налево, нашёл то, что искал.
Он присел на корточки у небольшой мраморной плиты с выгравированными на камне именем и краткой эпитафией. На землю легли ветки белых лилий − её любимые цветы. Они всегда казались Виктору слишком сладкими и душащими. Возможно, они были немного похожи на неё.
Выпрямившись, он коснулся закруглённого края надгробия, чтобы почувствовать его холод. Виктор годы избегал этого места, боясь, что здесь на него навалится страшная правда, полная и неоспоримая. Сегодняшняя встреча с этой правдой − необходимое завершение его пути. Пора полностью принять чужую смерть и важность сказать то, что должно быть произнесено, важность похоронить то, что следует похоронить. Он готов ненадолго шагнуть во тьму. Только на сей раз ему суждено из неё вернуться.
Виктор задался вопросом, сможет ли она на самом деле услышать его. Услышит. Узнает, − тут же ответил он себе. Это же Аллегра, они могут откровенно поговорить, даже теперь. Она поймёт, обязательно примет его решение. Отпустит, как только он сам отпустит её, наконец-то осознав окончательно, что волен идти вперёд. Сколько раз он искал дорогу в эту новую, незнакомую реальность без неё, толком не понимая, что делать с этой новообретённой свободой и во имя чего её применить.
Виктор мысленно формировал слова. Они имели неприятное свойство в важные моменты становиться слишком громкими, чрезмерными или же абстрактными и бессмысленными. В голове возникли спутанные в клубок чувства, оборванные фразы, а главное всё ускользало.
Наверное, стоит просто начать. Просто сначала.
Наверное, пришла пора сказать: «Я не виноват в том, что произошло».
Долгое время считая иначе, Виктор изничтожал себя, попутно обижая дорогих сердцу людей. Это был манифест. Способ кричать о собственной злости. Наказать себя за ошибку, очистить совесть и искупить возложенную на себя вину − за то, что не защитил любовь всей своей жизни. За то, что унизил её в тот ненавистный последний вечер.
«Я не виноват. Я бы никогда не пожелал тебе зла. Решение поссориться с тобой я принял по глупости. Не из жестокости и ненависти, а вопреки здравому смыслу и исходя из того скудного жизненного опыта, который имел на тот момент. И это единственный правильный взгляд на собственный поступок, если я не хочу слететь с катушек. Твоя смерть произошла не из-за меня, и я не виноват в том, что не сумел её предотвратить.