− Я никогда такого не говорил. Я лишь сказал, что причины измен тех и других несоразмерны.
− …но когда мы начинаем детальнее разбираться, ты в итоге объявляешь, что каждый независимо от пола может делать, что хочет. Значит, нет никаких ролей.
− Не роли, но рамки…
− …а дальше в ходе спора выясняется, что мужчина всё-таки должен соблюдать рамки, каких у женщин нет. Это называет привилегии, если ты не знал.
− Но это справедливо.
− Это не справедливо! По какому праву? Это не равенство, а подмена понятий, − с утрированным неестественным дружелюбием Мия ввернула: − Определитесь уже со стороной, мистер Швейцария. Вы ни туда, ни сюда.
− У меня болит голова.
Мия драматично фыркнула, сузив глаза.
− На этот раз ответить за слова всё равно придётся. Это уже даже не смешно! Ты же помешанный на своей ортодоксальности первостатейный фанатик!
Живо кивавший её гротескным выступлениям, Виктор отнюдь не выглядел согласным с её словами. Выражение на его лице непонятным образом сочетало в себе игривость и спокойствие.
− Ты создаёшь эту претенциозную интригу нарочно или из любви к художественному приёму? − поторопила Мия.
Очевидно, Виктор не собирался комментировать этот выпад. Он глубоко вздохнул, словно изо всех сил пытался сдержать усмешку. Мия состроила деловое лицо, хотя смех упрямо рвался наружу.
− Не молчи на меня!
− Мия, − Виктор как-то неопределённо повёл головой в несогласии и нежелании его выражать. − Мы это уже проходили.
− У тебя было столько времени взвесить свою точку зрения, а ты только больше расселся на ней. Всё это просто не может уживаться в одной голове. С одной стороны твои рассуждения очень современные, а потом ты говоришь о привилегиях для женщин.
− Ты преувеличиваешь.
− Ты так думаешь?
− Этот разговор ничего хорошего не добавит в наше разногласие. Зато тема покатится по необъятному континенту, название которого − твоё чувство юмора. Ты это обожаешь!
− Ты действуешь мне на нервы! Феноменальная способность уходить от прямого вопроса.
Заметив, что её горячность носит скорее шуточный характер, чем истинный гнев, Виктор всё же вступил в переговоры:
− Ты хотела, чтобы я изменил свою позицию, только бы угодить тебе? Верно ли я понял твоё желание?
− Нет, я рассчитывала, что ты проанализируешь своё мнение на предмет нестыковок, обдумаешь это мнение, что коррелирует исключительно на проржавевшем джентльменстве.
Для пущей убедительности голос Мии стал высоким, профессорским. Она не верила, что современному человеку нужно пояснять такие прописные истины.
− Закончила?
− Даже и не думала.
− Тебе не выиграть в этом споре.
− Никакого спора нет.
− И что же это?
− Мы, м-м, отбиваем парирования друг друга. Спор, где происходит обмен мнений, находятся решения для, казалось бы, безвыходных тупиков и координируются совместные действия − хороший спор. Спор, где в результате вы становитесь врагами − плохой спор.
Мия прикусила щёку, уже едва сдерживая неуместную для громкой полемики улыбку. Ситуация радовала её своим тонким, отнюдь не каждому доступным юмором. Прелесть этой шуточной перепалки была понятна только им двоим. И Мие нравилось, что между ней и Виктором снова установилось то, что крепко связывало их когда-то.
− Раз уж ты настроена до конца жизни костерить меня за мои взгляды, я их поясню, − с уверенной подачей озвучил Виктор. − Видишь ли, отсутствие обязательств с моей стороны оскорбляет моё мужское достоинство, ведь я искреннее считаю, что моя роль состоит в обольщении, проявлении инициативы, ухаживаниях. Мне нужно это, чтобы понимать, как ко мне относится моя партнёрша. Если женщина принимает знаки внимания − значит, всё идёт по плану. А раз так, то я могу контролировать ход происходящего. Если же она отвергает мою заботу, но при этом не отвергает меня, у меня случается диссонанс. Почему она не хочет ухаживаний? Что я делаю не так? Что со мной не так? Что с ней не так? Отворачиваясь от моих попыток позаботиться о тебе, ты лишаешь меня уверенности в том, что я тебе симпатичен. Я хочу подарить цветы, ты говоришь, это старомодно, и вообще так уже не делают современные мужчины в сторону современной женщины. Я прислушиваюсь к тебе, ведь не хочу, чтобы ты испытывала дискомфорт, хотя сам начинаю его испытывать, ведь ты буквально отвергла мою инициативу, моё намерение сделать тебе приятно. Но я продолжу к тебе прислушиваться. Кое-кто недавно сказал мне: любить человека нужно на его языке любви.