Мия раскрыла рот и сразу же закрыла обратно, так и не озвучив явно просившихся на язык возражений.
− Не обижайся на меня. Я так воспитан. Это моё истинно верное мироощущение. Может быть оно не совсем прогрессивно. Но мир, где никто никому ничего не должен, мне не понятен.
− Я и не обижаюсь.
Мия надела куртку, сумку повесила на плечо.
− Что ж, буду чаще смотреть наверх. Вдруг кто напишет послание на небе.
− Теперь я хотя бы знаю, чего ты хочешь…
− Да нет уж, не вздумай. Это чересчур претенциозно и слащаво, бр-р.
− Согласен.
− Ура! Наконец-то!
Под курткой мешали перекрученные задранные рукава блузы. Мия повела плечами, пытаясь хоть как-то сладить с беспорядком в одежде, но манёвр не увенчался успехом.
− Пойду, − напомнила она.
− Я провожу тебя.
Добравшись до своей машины, Мия обернулась к Виктору. Нужно как-то попрощаться. Сказать что-то весомое и правильное. Но в голове образовалась глухая, блаженная пустота.
Виктор тоже молчал, храня сосредоточенное выражение лица. С абсолютно непристойной, расслабленно-наплевательской грацией просто стоял рядом, слегка покачиваясь на ногах. Пальцы его скользили по краю спускного стекла на двери автомобиля.
Они всё смотрели друг на друга, молчание затягивалось, и это становилось просто глупым. И не менее захватывающим.
− Я был рад нашей встрече.
От его грудного тона и без того надсадное дыхание Мии сбилось. Взгляд робко скользнул по воротнику Виктора, затем на дюйм выше, к подбородку, кончику носа…
Объятие получилось рваным, неуклюжим, очень быстрым. Мия даже ничего не успела почувствовать. Просто объятие − условная дружеская альтернатива прощальному поцелую.
− Пока, − она села за руль. Дверь за ней захлопнулась.
.
Спустя несколько усиленных попыток застегнуть молнию Френсис наконец-то одержала победу над чемоданом. Шлёпнувшись на пол, девушка тяжело выдохнула.
− Поздно уже, оставайся хотя бы до завтра.
− Я попросилась к тебе только на неделю, и я своё слово сдержу. К тому же мне не терпится приступить к обустройству своего гнёздышка.
В другой ситуации Мия сумела бы уломать подругу на ночёвку. Но сейчас ей казалось, она растеряла все свои навыки коммуникабельности.
Френсис обладала какой-то невообразимой чуйкой понимать людей. Сев рядом с Мией на диван, она заговорила:
− Я в курсе, что ты не тот человек, который руководствуется коллективным решением. Особенно, если вопрос касается твоей личной жизни. Но, знаешь, удивительная штука: со стороны ситуация виднее лучше. Идеализировать партнёра − общая тенденция всех влюблённых, но она очень мешает трезво смотреть на вещи. Я не предложу тебе тысяча и одно решение. Но у тебя есть шанс просто поделиться своей печалью, а она после этого обычно слабеет.
Находясь у Виктора, Мия торпедировала все предательские эмоции, которые могли нарушить её ментальное равновесие. И только вернувшись в свою квартиру, испытала всю полноту самых разных ощущений. Что я чувствую? Слишком много и одновременно как-то преступно мало.
− Я была у Виктора. Хотела проверить, есть ли у меня условный рефлекс на его дом. Дело в том, что многое в моей жизни связанно именно с этим местом... И рефлекс почти сработал. В какой-то момент я поймала себя на влечении. Словно между нами ничего не изменялось. И я подумала, возможно мне просто хочется вернуться в это комфортное место, в наш маленький мир, где всё хорошо. Там, в этом мирке, я ощущала себя защищённой этой его прочной тяжестью, и в то же время запертой в зловещей неизвестности. И вот, я вернусь, утолю своё желание, скуку и тоску, но проблемы-то останутся. За пределами нашего с Виктором мирка у нас есть некоторые непроработанные вопросы.
Озвучив для себя эти удручающие выводы, Мия и вовсе упала духом. Она так хотела верить, что одних чувств будет достаточно. Любовь и её всесильная формула склеит разбитое, починит сломанное, выведет из любого тупика. Красивое, светлое чувство, что всегда приносит за собой спасение. Исцелит. Очистит. Укрепит. В мечтах и романтичных книжках всегда так. Но в реальности всё оказывается иначе.
.
Распрощавшись с Френсис у лифта, Мия вернулась в квартиру. В одиноких стенах её уже поджидало ощущение непонимания.
Присев на подоконник, она приоткрыла форточку. В лицо пахнуло свежим воздухом. Ночь была сумеречной и прозрачной, удивительно тёплой для этого времени года.
Мия поймала себя на том, что задерживает дыхание, коротко и осторожно забирает в себя маленькие порции воздуха. Потому что с каждым вдохом её сердце отчаянно сжималось, а в животе отзывалось полузабытое ледяное нытьё. Поначалу Мия даже не поняла, что происходит. Ей мерзко. И мерзко до спазмов в желудке, до ломоты в нижней челюсти и едкости во рту. Внутри полнокровно распускалось чувство вины. Мия словно пережила тихий скандал, которого даже не заметила. Почему она чувствует это? Откуда это горчащее на корне языке послевкусие? И почему, испытывая вину, всегда становится так тошно и одиноко?