Виктор усадил Мию на кушетку и первым делом развязал ей руки.
− Ляг. Сейчас я тебя освобожу. Больно?
Упав на спину, Мия выгнулась, запрокинула голову. Её рот приоткрылся в беззвучном крике. Бёдра дёрнулись вверх, задрожали, поддались навстречу верёвкам. Так, чтобы её края вонзались туда, где их хотелось чувствовать сейчас сильнее всего. Мия извивалась, словно её ласкали, а не развязывали. Она задвигала бёдрами, начав ёрзать, даже не скрывая этого. Заметив, что она делает, Виктор отодвинул верёвки между ног Мии в стороны. Теперь они просто стягивали ноги. Теперь они больше не тёрли. Виктор продолжил ослаблять остальные узлы. Под кожей от них оставались полосы. Мие хотелось взвыть от разочарования. Она снова заёрзала, подтянула колено, хотя знала, что уже не вернёт ускользнувший от неё источник удовольствия. Виктор замер и поднял взгляд. Скулящий звук, полный бесстыдной мольбы, вырвался из груди Мии. Она не хотела просить дать ей кончить, зная, что ничего не получит. Это против правил. Это почти секс. Но она просто не могла притворяться.
Виктор навис над ней, заслонив собой от пространства вокруг. Он не шевелился какое-то время. А затем его рука вдруг опустилась вниз. Большой палец пробрался между нежными складками кожи и, остановившись на чувствительной точке, начал сладко гладить её.
Мия поддалась навстречу руке. Внимательный взгляд наблюдал за ней, по-новому поблёскивая. Мия вцепилась в предплечья Виктора, как в перекладины своей клетки. По телу разлилось знакомое тепло. Сладкая судорога удовольствия, и Мию потянуло, заволокло в его глубину.
Одним рывком она приподнялась на локтях и, схватив Виктора за голову, столкнулась с его губами в поцелуе. Крепком, порывистом, на грани неотступности.
Нехватка кислорода заставила Мию оторваться от Виктора. Едва вдохнув, она снова прижалась к желанному рту. Губы Виктора шевельнулись. Он стал мягко целовать в ответ.
Почему нужно дышать? Почему лёгкие такие маленькие? Мие пришлось сделать ещё пару глотков воздуха перед тем, как она вновь ткнулась языком в губы Виктора. Те тут же приоткрылись.
Голос разума вопил под черепной коробкой. Мия отстранилась. Прижала в растерянности тыльную сторону ладони к пылающему рту.
− Прости. Прости. Не знаю, что на меня нашло, я не собиралась так делать…
Виктор убрал с её плеч волосы.
− Не волнуйся, Мия. Всё хорошо.
Остальные ослабленные узлы он срезал уже ножницам.
− Твои колени… Подожди, я скоро.
Мия села, взглянув на свои колени. Их украшали бордовые разводы прилившей крови.
Виктор вернулся с влажным полотенцем и халатом. Опустившись перед Мией на пол, он приложил полотенце к ссадинам. Мия натянула на плечи халат.
— Твоя кожа такая нежная. Буквально лишнюю минуту нельзя её испытывать. Прости. Я должен был лучше за этим следить.
− Ничего. И ты извини ещё раз. Правда всё нормально?
Виктор заглянул под полотенце.
− Не очень. Но всё пройдёт к утру.
− Я не об этом. Я тебя… поцеловала.
Виктор усмехнулся.
− Дикая.
Затем сосредоточил на ней успокаивающий взгляд.
− Всё в порядке. Я понимаю, почему ты это сделала.
Даже Мия не понимала. Ей казалось, она просто хотела этого с тех пор, как впервые переступила порог дома Виктора.
− Ты привыкла так проявлять себя в моменты близости и ярких пиков удовольствия. Просто тело так работает, − пояснил он.
Слава богу! Мие не хотелось повторения позапрошлой встречи. А именно того, чем она кончилась.
− Позволишь, я выну шарики? Или лучше сама?
− Ты.
Виктор хитро улыбнулся.
− Я тебе доверяю, − озвучила Мия причину. Не надо хихикать тут!
− Хорошо. Двигайся ближе к краю кушетки и разведи ноги.
Он сразу же встал с пола, чтобы Мие не пришлось раздвигать ноги прямо перед его лицом. Сессия окончена, а значит, ему не позволены лишний взгляд на клиентку или лишнее прикосновение.
Потянув за оставшийся между нежных складок хвостик игрушки, Виктор осторожно извлёк шарики и убрал в карман. Это было уже не так приятно — он почти не дотронулся к Мие.
— Сейчас. Принесу новое полотенце.
Вернувшись, Виктор сел рядом и снова занялся её коленями. Мия обняла его руку, на случай, если он надумает сбежать. Виктор разглаживал её волосы, пытаясь вернуть их в изначальную причёску. Неудачные попытки его забавляли. Эти минуты после Мие нравились не меньше сессий. Они просто разговаривали, уже будучи сами собой. Теперь, когда всё заканчивалось, Мию не смущали воспоминания о том, чем они занимались, как она себя вела. Она доверяла: Виктор не думает о ней плохо. Не думает о том, что считанные минуты назад она была уязвима перед ним.