− Мы совершили ошибку. Теперь я точно никуда тебя не отпущу, − цепкие глаза Виктора поплыли и насыщенно засветились.
Мия застыла, не зная, как реагировать. Спасительный сарказм уже не действовал. Ей оставалось просто ждать. Что вообще может сделать пойманный удавом кролик?
− Извини, что выражаюсь так прямо, − в тоне Виктора не прозвучало ни капли раскаяния, − но призывать себя к спокойствию, когда ты рядом, малоэффективно.
Мозг всё затруднял способность анализировать происходящее, но то, что он всё же разбирал, расценивалось бредом больного сознания. В этой обстановке Виктор казался действительно жутким, без приукрашиваний этого слова. Он не владел собой, вот в чём дело. Как Мия сразу не догадалась. С ней иногда случается подобное, и она произносит вслух некоторые вещи не потому, что хочет, а потому что не успевает отменить команду говорить.
− Кажется, мне пора.
Пока я ещё держу себя в руках. Пока ты ещё держишь себя.
− Ты уверена?
− Да в чём мне надо быть уверенной? − нервно выпалила она.
Виктора её резкость отчего-то только больше ободрила.
− Наконец-то узнаю в тебе прежнюю валькирию. Бойкая, сильная, неуёмная, колкая на язык и своевольная.
− Валькирия, хах? Ты хотел сказать «сучка»?
− Грубовато. Но да, «первоклассная сука» − звучит куда вернее.
Никогда прежде он не произносил ничего подобного. Это не из его жаргона, это вообще не про его воспитание. Но скабрёзное, горючее «сука» сорвались с языка так легко, с такой готовностью, что стало очевидно: Виктор наверняка так думал.
Мия открыла и закрыла рот, покосилась в лобовое стекло, а затем снова на Виктора, надеясь, что он просто допустил оговорку, и сейчас они вместе посмеются над ней. Она ничего уже не соображала, плавая в каком-то блаженном мучительной мареве и вылавливая фрагменты с Виктором, который бог знает что уже мысленно с ней сотворил.
Словно подгоняемая неотложными делами, Мия посмотрела на дверь со своей стороны. Замки щёлкнули, и она лишь вхолостую понажимала за ручку.
− Эм. Заперто, − пожаловалась Мия, тут же почувствовав себя очень глупо.
− Я знаю, − в тёмных глазах Виктора блеснули уличные огни, как в полированном мраморе.
− Ты можешь открыть? − это был не вопрос, а откровенное побуждение к действию. Но Виктор понял это так, как пожелал:
− Теоретически.
− Ну так открой!
− Не хочу.
Он никогда не разговаривал с ней так! И всё в этой обстановке было чужеродным, похожим на странноватый сон. В поисках подсказки Мия метала взгляд по салону автомобиля, непрестанно выискивая в происходящем роковой подвох… Почему она вообще позволила заманить себя в этот силок?
− Не хочу, чтобы ты уходила. Тем более туда.
− А чего ты тогда хочешь?
Мия опустила взгляд на растянувшиеся губы Виктора: сочетание благородных линий и чувственных изгибов.
− То, что мне хочется сделать сейчас, не укладывается ни в какие нормы приличия. Это за пределами речи, вне определений.
Стоящий за словами смысл стал предельно ясен. Если до этого момента Мия ещё могла с натяжкой придать налеганию Виктора безобидный характер, то теперь для этого не осталось ни единой лазейки. Одно дело не скрывать своих чувств, совсем другое − демонстрировать их.
− Мне сказать прямо? − поставив точку в её сомнениях, Виктор словно набросил на Мию лассо.
Он попытался поймать её ускользающий взгляд, но увидел в её лице намёк на усиленное замешательство. Двери вновь щёлкнули − путь свободен.
Мия прислушалась к себе. Приятные мягкие токи в теле заглушали любой голос разума. Она знала, что внешнее состояние выдаёт её, что оно первый признак её затруднительного положения.
− Мия… Сказать?
Она нехотя качнула подбородком. Её грудная клетка вздымалась от горячих и холодных приливов. Чтобы как-то скрыть это, Мия нащупала пальто, набросила его на плечи и снова потянулась к двери.
Щёлк!
Что за игры!
Она резко обернулась к Виктору. Тот всё ещё смотрел на неё спокойно, но внимательно.
Неопределённый момент слишком долго задержался в одной точке. Хотелось шатнуть его в какую-либо сторону. Сделай уже что-нибудь! − мысленно вскрикнула Мия, толком не решив, к кому именно обращается.
− Ладно. Хорошо. Скажи. Потому что эти намёки только сводят меня с ума.