И ещё:
Он не настолько неразборчивый в связях.
И потом:
Ты взяла за правду ожидания, созданные игрой твоей фантазии. Сама же навоображала чёрт знает что, просто чистовой материал для фильма про любовь! Верила в свою исключительность для него, хотя кто вы вообще друг другу теперь? Куда вы идёте и где будете?
Мие до зуда в косточках захотелось сию минуту перетянуть внимание Виктора на себя. Напомнить о своём существовании, своей значимости для него. Поставить, чёрт возьми, его перед моральным выбором.
Она вертела в руках телефон и спорила с собой. Звонить? Писать сообщение? Нет. Её настроение сейчас − крайне неустойчивое. И завтра она пожалеет о резких словах. Но сцена с Виктором в окружении девушек вынимала из разума остатки здравомыслия.
Спор пошёл по второму кругу… Хватит! Ван Арт больше не был перед глазами Мии и его образ больше не смягчал её гнев. Когда сердцебиение упало до ровного ритма, она зафиксировала оскорбление, мысленно усовершенствовала свою аргументацию. И набрала номер.
Гудки, гудки… «Оставьте голосовое сообщение».
Да кем ты себя возомнил! Возьми свою тупую трубку!
Ещё звонок. Гудки. Гудки… В животе Мии свивались в клубок скользкие угри, поднимая в душе мерзкую муть.
Надумал игнорировать меня? И почему? Потому что сегодня тебе есть, с кем удовлетворить потребность и залечить расшатанные воздержанием нервы? Или потому что ты разочарован или даже глубоко задет, что я не запрыгнула на твой великолепный член прямо в тачке?
Наконец, гудки сменил долгожданный голос:
− Слушаю.
− Ты можешь уйти из «Manhatta» прямо сейчас? − нетерпеливо напустилась Мия.
− Что у тебя случилось?
Лишь теперь она сообразила, как её просьба может тревожно прозвучать.
− Ничего, со мной всё в порядке. Я просто хочу, чтобы ты поехал домой. Только один! Я позвоню тебе, мы о чём-нибудь поболтаем.
Ого, да твоя самоуверенность − мировая чемпионка. То есть, он должен променять общество тех женщин и перспективу заполучить сегодня в свою койку горячее тело на бесполезный трёп с тобой?
− Как это понимать?
− Я просто этого хочу.
− А я просто хочу некоторых объяснений, − имитируя её предыдущую реплику, проговорил он под стать тону. − Видишь ли, можно много чего хотеть, но это не значит, что так оно и будет.
− Пожалуйста, сейчас это не важно, хорошо? Просто сделай, что я прошу.
− Ты знаешь более удобное время для объяснений, чем сейчас? Нельзя просто отдать мне указания и рассчитывать, что я счастливо-пришибленно выполню их, не задав ни единого вопроса.
Просьба Мии, очевидно, ушла к Виктору в очень искажённом виде. Голос его сделался недружелюбным, и оттого в Мие тут же проснулась ответная враждебность. Она перешла к тактике нападения, зная, что поступает плохо, но не зная, как исправиться или защититься:
− Тебе следует уйти хотя бы потому, что ты уж слишком озабочен, как бы не обидеть своих коллег. Вот почему! Я сказала это, теперь ты доволен?
− Чем я, чёрт побери, могу быть доволен?
− Или они вовсе не коллеги?
Послышался вздох.
− Это уже теряет всякие рамки. На каких предположениях ты задаёшь мне этот вопрос?
Делая попытки насильно вытеснить растерянность злоязычностью, Мия всё равно теряла контроль над ситуацией. Уверенность в себе таяла с каждой секундой, принося всё больше отчаяния и бессилия.
− Мия, складывается очень неприятная ситуация, − Виктор умудрился превратить обвинительный тон в участливый. − Предлагаю перенести наш крайне неоднозначный разговор на потом. Сейчас я несколько не уверен в том, что тобой движет, да и у меня не лучшим образом…
− Желание! − воскликнула она. Что-то внутри схлынуло, как морской отлив, принеся короткое облегчение. − Мой подарок на день рождения. В своём письме ты обещал мне выполнить всё, что я попрошу!
Как она вспомнила об этом, едва что-либо соображая? Как её язык вообще повернулся заговорить о письме?
В ожидании ответа Мия услышала, как ускоряется её сердце. Она поднесла пальцы к губам, взволнованно сжала кулак. Принятое ранее решение в моменте казались ей таким верными. А теперь его хотелось отозвать. Ведь Мия спутала эгоизм с моральными принципами.
− Хорошо, − наконец снова заговорил голос в трубке. − Раз уж обещал… Я закончу здесь в течение пятнадцати минут.
.
Смоляную темноту затянул туман, настолько густой, что, казалось, пробраться сквозь него возможно только помогая себе руками. Улица стала напоминать сцену из классического фильма Дэвида Линча. Высмотреть нужного человека в этом ватном мраке было физически трудно. Но Мия и не собиралась выжидать. Она хотела выразить Виктору хоть каплю доверия: некая моральная компенсация перед собой же за собственный поступок. Раз он сказал, что уйдёт, он сдержит слово.