Минус сто очков из кармы.
В какой-то момент Мия же почувствовала искушение позволить Виктору делать всё, что вправе делать свободный человек. Эта информация была крайне важной, и всё же Мия не сумела прочувствовать её. Это был лишь факт. Но не эмоция. Такое просто плохо укладывалось в голову. В результате собственничество − самый неиссякаемый источник ревности − бросило ей вызов, подтолкнуло к действию. Совершенно не новое для неё чувство, а Мия сумела его перебороть сильно позже, чем следовало бы. Она всегда презирала людей за подобную экспансию, что являлось ничем иным, как посягательством на свободу человека. Для себя ей всегда хотелось других отношений, где люди доверяют друг другу, истово делятся нежностью и не живут на показ. Мия считала себя выше этих историй, где девушкам нужны постоянные подтверждения любви, где девушки опускаются до скандалов, рысят за своими бойфрендами или мужьями, предостерегая их ошибки. А теперь она уподоблялась тем, кого порицала. Нельзя удержать человека от предательства. Нельзя никого увести. Нельзя склонить к измене. Сегодняшнее происшествие − такой очевидно хрестоматийный пример, и Мия, зная чёртову теорию на зубок, не прошла проверку практикой. Эта неизвестно откуда взявшаяся привычка шпионить за людьми уже имела вредное влияние на её жизнь. Мия ощущала, как мельчает из-за этого, становится раздражительнее и несчастнее. И ведь она уже совершала подобную ошибку не раз. Уже преследовала Виктора, уже вынюхивала за его спиной факты его жизни. Уже чувствовала себя так же гадко, и всё равно не усвоила урок, а повторила его в худшем варианте.
Прошагав в гостиную, Мия села на диван, с глухим звуком сбросила на пол туфли. Снова глубоко задумалась, невидяще уставившись в тёмное пространство комнаты.
В идеальной картине мира Виктор запечатан в коробке с её фантазиями, идеальными выдумками. Мия составляет генеральную линию их отношений так, как ей одной кажется правильным, а Виктора устраивает такой порядок вещей. Даже в мечтах звучало нелепо. С чего Мия вообще взяла, что Виктор готов ждать вечно, когда её голова поспеет за сердцем? Сейчас он не прекращает их встречи, потому что пока ему интересно это «просто общение», «просто интервью». И «пока» здесь слово ключевое.
В кармане пальто зашевелился телефон. Щурясь, Мия глянула на слепящий глаза экран.
Виктор.
− Алло?
− Не помешаю? − это был тот самый голос с возрождённой нежностью, теплотой и заботой. Это, наконец-то, был прежний Виктор.
Мой милый Виктор. Моя славный Виктор. Мой замечательный Виктор. Что я такого сделала, чтобы заслужить тебя?
− Конечно нет. Ты − моё любимое уведомление в любое время суток.
− Ох. Это самое приятное, что я когда-либо слышал.
Изображать спокойствие стоило ей больших усилий: эхо настоящих эмоций отчётливо оживились в интонациях.
− Прости меня за резкость. Я совершенно не хотел повышать голос.
Мия не припоминала, когда это он повысил голос. Напротив, её скорее пугала его привычка с практичным хладнокровием уходить в себя и не реагировать на внешние раздражители.
− Не страшно. Я же тоже повысила.
− Это не одно и то же. Твой крик в сравнении с моим безобиден в силу разницы способностей наших голосовых связок.
Мия ласково подумала, что иметь некоторые привилегии − это иногда очень удобно.
− Прости, что я такая.
− Не говори так. Ты такая и этим ценна.
− Всё равно извини, что заставила бросить коллег и испортила вечер.
− Это не такое уж большое лишение. И уж тем более в этом не было никакой моей жертвы.
− Но я виновата.
− Ты извинилась.
− Этого мало. Я обидела тебя…
− Да уж, боль сумасшедшая… − его вздох сигнализировал о явном несогласии.
− Ты даже не спрашиваешь, почему я так поступила…
− Знаешь… В ревности нет ничего красивого. Но и отсутствие ревности на грани безразличия… − Виктор осёкся: нос Мии окончательно согрелся, и она ненароком потянула им. − Ты плачешь?
− Нет! Почему бы мне плакать? Это не слёзы. Я просто немного замёрзла. Сегодня вечером наконец-то пришла осень.
− Если не ошибаюсь, завтра по прогнозу снова тепло.
− Это, мг, странно.
Голос её трепетно вздрагивал на окончаниях, а паузы между её фразами затягивались. Виктор понял это по-своему:
− Ты думаешь о чём-то другом. Поговорим позже?