Им бы сделать перерыв, пока всё само собой не уляжется.
Ещё чего!
Им бы поменьше контактировать сегодня.
Нет уж.
Вместо привычной рубашки Виктор надел серый свитшот с крошечным логотипом бейсбольной команды. С бейсболом его личность никак не вязалась. Либо этот человек полон сюрпризов, либо свитшот достался ему случайно. Мия тоже часто таскала по дому громадные футболки, растянутые свитера и другой мерч, чудом затесавшийся в её шкафу. Но Виктор в домашнем одеянии, Виктор, который не готовился к встрече с клиенткой, вызывал удивление. И трепет. Может, он тоже ей доверяет и чувствует себя раскрепощённо?
Мия вдруг поняла, как сильно соскучилась. Её это так ошеломило, что она не сумела завести непринуждённый трёп. Виктора её молчаливость не смутила.
− Хочешь чего-нибудь?
Да. Но ты не дашь.
− Нет, спасибо.
Мия нечасто отказывалась от кофе. Но Виктор и на этом не настоял.
− Хорошо. Дай мне минуту, я скоро.
Что-то с ней не так сегодня. Мия села, сжала колени руками. Сердце стучало в горле.
Виктор вернулся спустя пару минут.
− Вот и я.
Мия улыбнулась с виноватой вежливостью. Мысленно её носило где-то далеко. На неё посмотрели со смесью сомнения и любопытства.
− Всё нормально?
− Да.
− Ты какая-то… − Виктор сдвинул брови и небрежно мотнул головой. − Неважно.
− Притихшая? — Мия вложила в тон игривость. Вышло фальшиво.
− Не только. Ладно. Если говоришь, что всё хорошо, то… Идём?
Комната сессий уже привычно спровоцировала дрожь в теле. Волноваться тут — нормально. Мия условилась на этом уже давно. Но сегодня беспокойство невыносимо ломало.
− Сними с себя одежду.
Мия осталась в белье. Ей было необходимо прикрыться хоть чем-то. Обычно Виктор уточнял, если требовалось полностью раздеться. К тому же, сегодня Мие и без того неуютно. Воздух вокруг заражался её напряжением.
Виктор подошёл ближе. Под высившейся фигурой Мия почувствовала себя совсем маленькой. Виктор слегка оттянул резинку её трусов и щёлкнул ею по бедренной косточке.
− Это нам будет мешать, − затем спустил лямку лифчика. — А это мне просто не нравится. Пора уже выучить.
Мия смутилась, испытав на себе силу прилива внутреннего протеста.
− Раздевайся полностью.
Протест вырвался из неё, облачившись в слова, значившие, что пора сбавить обороты:
− Жёлтый.
Виктор замер. Затем кивнул.
− Садись на кушетку.
Пошатываясь, Мия пересекла комнату и опустилась на кушетку. Кожаная обивка показалась ей непривычно неуютной.
Виктор поставил перед ней стул в паре футов и тоже сел.
− Откинься на локти.
Мия неловко подалась корпусом назад, опёршись на руки. В движениях отсутствовал даже намёк на грацию и сексуальность. Деревянное тело не слушалось.
− Ноги шире. А теперь отодвинь край белья.
Немая сцена в другой ситуации наверняка рассмешила бы её. Мия всерьёз растерялась.
− Выполняй. Покажи себя.
Ощутив, как сводит живот, она подчинилась.
− Смотри на меня.
Зажмурилась, Мия заставила себя распахнуть глаза. Что с ней такое? Она исполняла приказы и посложнее, её тело испытывало здесь и не такое. Мия даже с месячными сюда заявлялась. Почти паника накрывала её с головой, как толща воды, из которой не вырваться.
− Ноги ещё шире.
Команды не вызывали сладкого предвкушения. Мия беспомощно взглянула на Виктора. Он опустело взглянул на неё.
Ей казалось, ничего нелепее с ней не происходило. В пятницу она поцеловала Виктора. Всё её существо будто дорвалось до самого желанного приза. Наконец-то их отношения двигались. А теперь снова начальная точка, снова беспорядок.
− Коснись себя.
− Жёлтый.
Неправильно. Это неправильно.
Всё в Мие противилось. То, что она сделает сейчас, сотрёт всё, чего они достигли за это время. Это неверное направлении. Не сейчас. Не сегодня. Иначе все звенья цепочки этих отношений безвозвратно расцепятся.
− Смотри на меня.
В любой другой день это бы поставило Мию в неловкое положение, которое она бы сломала в себе, желая подчиниться. Такая волнующая ситуация, такое испытание, а она просто не в силах этого оценить. Всё стало сомнительным, недостаточным. Поцелуй — вот настоящее обнажение, настоящее единение двух людей, Мии и Виктора. И пусть она не знала человека перед собой как просто Виктора. Игнорировать то, что случилось, было равноценно полному отказу от этого.
− Мия… Смотри.
− Жёлтый.
Она всегда сходила с ума от страха быть отвергнутой. Но куда больше её волновало собственное состояние — болезненное почти на физическом уровне отрицание росло.