Захрипел музыкальный автомат в углу зала. Из динамиков донеслись первые аккорды «Moonlight Serenade» в исполнении Барри Манилоу. Парочка за соседним столиком решила разбавить вечер романтичной композицией.
Едва Виктор начал подниматься с места, Мия уже знала, чего он хочет, поэтому с готовностью подала ему руку.
Он увлёк её за собой плавными медленными движениями, неспешно покачивая. Чувствуя, каким будет следующий шаг, Мия вращалась вокруг своей оси. Это был не просто танец. Это были их мысли, их настроение, их желание и эмоции. Их диалог. А когда музыка кончилась, они так же синхронно остановились. Какое-то время Мия не поднимала головы. Стало вдруг грустно и одиноко. Как можно чувствовать себя одиноко, будучи в объятиях любимого человека? Она не знала. И у неё не осталось никакого желания на рефлексию, чтобы обдумать эту мысль.
Виктор отстранился первым. Заглянул Мие в глаза, дотронулся до её локтей так осторожно, что это больше походило на касания ветра. Она подумала, что именно сейчас произойдёт нечто важное и желанное ею. Ведь ничего так не просилось в этот миг, как что-то особенное, с эффектом завершённости. Но момент ушёл, и Виктор увёл её обратно к столику.
.
Остывающий после небольшой гонки «Харлей» стоял на возвышенности. Отсюда открывался вид на вытянувшиеся вдалеке многоэтажки, парки, автострады. Здесь город с его суматохой казался далёким и не такими шумным.
Спустя несколько минут мотоцикл помчался в гущу этого мегаполиса.
Воздух насытился прохладой. Густо-голубые сумерки стремительно становились густо-синими. Пейзаж города пенился перед взором Мии нечёткой картинкой. Мелькали пятна деревьев, домов, машин, переплетаясь неровным узором в огненную гирлянду. Сердце ускоряло бег, а фантазия буйно расцвела на удобренной близостью Виктора почве. И чем дольше Мия прижималась к его телу, тем хуже становилась ситуация. Собрав в кулак самоконтроль, она прислонила голову к его спине и постаралась дышать через раз.
Виктор вёл байк по узким дорогам, сторонясь широких трасс.
Вскоре их поездка кончилась. «Харлей» свернул в район Мии и затормозил около её дома.
Встряхивая причёску, она повертела головой и эффектно махнула волосами прямо Виктору по лицу.
− О боже, − прыснула Мия. − Прости!
− Вечер оказался настолько плох, что я даже заслужил пощёчину?
− Нет, всё было замечательно! Идеально.
В намерении отложить шлем, она стремительно подалась вперёд. Мия видела, как Виктор потянулся ей навстречу: на миг ему показалось, будто она собиралась прильнуть к нему. Ситуации хуже не придумать. Зато та дала реальному миру вернуться в их жизни. Шагнуть обратно за свои границы, за свои маски. Они оба выглядели так, будто в любую секунду сведут фиаско к шутке, вместе весело посмеются, хотя каждый бы при этом знал, что притворяется. И стоило бы всё же посмеяться. Мия часто прибегала к юмору в целях самозащиты. Шутка − спасательный рефрен её речи. Но время шло, шансы выйти из ситуации остроумной таяли на глазах. И вот она уже незамедлительно оказалась закопана в собственном провале.
Виктор сложил шлемы в кофр. Перехватил убегающий взгляд Мии, привычно наклонив голову вперёд. На уголках его губ появилась слабая сокрывающая задумчивость улыбка.
Мия попыталась распрямить сведённую напряжением спину. Пальцы её едва слушались. Они жаждали прикосновения к человеку напротив, к его коже, волосам, телу… Всё естество Мии тянулось, стремилось оказаться ближе. Но приходилось стоять и делать вид, что всё идёт прекрасно, и надеяться, что так оно и есть. Показная невозмутимость − самое милое дело, когда хочешь скрыть настоящие эмоции.