− Что-то забыл?
Губы Виктора медленно раскрылись:
− Нет.
Чёткое обезоруживающее «нет», без всякой лазейки.
Изображение на экране принялось плясать перед поплывшим взором Мии. Застывшая на полпути рука отмерла и нажала на кнопку разблокировки замка. Сомнения в том, что последует дальше, странным образом пересекалось с чётким знанием, зачем она открыла дверь.
Мия снова заглянула в зеркало. Пригладила волосы, заправила их за уши, снова выпустила у висков. Дьявол! Всё эти нервы! Как там сказал Виктор? Она слишком интенсивно реагирует на окружающий мир. И, вероятно, любой психолог заверил бы её, что так волноваться перед встречей с человеком и каждый раз переживать от близости с ним сладкую микросмерть − слишком явный тревожный звоночек. Но, чёрт возьми, она это обожала! Это не проблема, а дар, природа наградила её, чтобы Мия могла чувствовать сильно, чтобы каждое ощущение проникало в её плоть и кровь.
Спутанные яркие образы бились в голове, как птицы в прочной клетке. Что сейчас произойдёт? Ответа не находилось. Или он был настолько очевидным, что его не требовалось озвучивать.
Мия заранее распахнула дверь и отошла вглубь коридора. Лифт открылся. Послышался звук размеренной нетвёрдой походки. Всё ближе и ближе, пока не оказался рядом.
Сердце Мии стукнуло о грудь одним сильным гулким ударом.
Виктор остановился, вступив в проход. Всё выглядело в нём совершенно чудесно. Он здесь. Что у него на уме? Мия стояла без движения, растеряв способность о чём-то рассуждать, и наверняка выглядела потрясённой до глубины души пугающим осознанием и надеждой, что уже росла внутри. Она увидела его руки в карманах. Его глаза, необычайно живые и решительные, точно он наконец-то намерился что-то осуществить. Что-то важное для завершения. Или начала. И Мия с готовностью встретила этот взгляд, без слов передавая всю свою эмоциональную переполненность. В глубине провалов тёмных зрачков она заметила нечто новое, какой-то неизвестный ей оттенок. И тут же с немалой долей удивления поняла, что не испытывала никакого желания гадать, что двигало Виктором, что побудило его прийти. Ведь чувство незавершённости отпустило её из своих удушающих лап. Мия сочла это хорошим предзнаменованием.
Пришёл момент робкой невыносимой тишины. Но он отмер, как только Виктор сделал шаг вперёд. Тут же сердце Мии снова забилось мотыльком о стекло. В голове сладко помутилось, под языком стало щекотно.
Снова шаг.
Ещё один.
Потрясённая этим чувственным натиском, Мия пошла у Виктора на поводу и позволила оттеснять себя к стене. Ощущала себя ведомой и не испытала при этом ни капли дискомфорта. Она сдавалась не только Виктору, но и себе. Вдох за вдохом, дюйм за дюймом. Шаг за шагом.
Смотря на неё блестящими глазами, Виктор приближался и приближался, мерно, бесшумно, на обманчиво мягких ногах. От вязкой, тягучей медлительности, от предвкушающего ожидания − острого и сладкого − Мия горела ещё быстрее, ещё ярче. Сил хватало только на то, чтобы коротко забирать в лёгкие воздух и отодвигаться назад.
Наконец, её спина коснулась стенки. Дыхание Мии сбилось, ей казалось, она преодолела сотни шагов, хотя на деле − около полдюжины.
Подойдя вплотную, Виктор навис над ней. Любимый волнующий запах окутал Мию уже не слабым, а густым объятием. Мужские руки поднялись к её лицу, пальцы бережно очертили подбородок, остановились на щеках. А затем губы Виктора прижались к её губам. Ласковый и сильный язык тут же протолкнулся в рот и заполнил его волнующим теплом. Так же медленно он вышел из приоткрытых губ и опять неторопливо вернулся.
Мия сжала шею Виктора ладонями, ощутила под кожей чужой пульс, о чём так долго мечтала.
− Девочка моя, − Виктор обнял её крепче за талию, поцеловал глубже. Он начал оттягивать ртом губы Мии, вбирать в себя её язык, ласкать, вылизывать, пробовать на вкус чужое дыхание. И Мия возвращала поцелуи, тихо постанывая в конце каждого вздоха. О боже! Ни аварийных сирен, ни сигнализационных ламп. Только пульсация умирающего голоса мудрости в голове, но Мия его успешно заткнула. Всё равно, плевать, разберусь с этим позже, так или иначе! Ничего больше не имело значения, ведь всё, что Мию тревожило, стремительно покидало её, и уже через минуту оно было вне её тела.
Опьянённая поцелуем, она оторвалась от губ Виктора, когда вокруг неё кончился воздух, и вскоре снова припала к желанному рту.
Раскованная спокойная ласка поцелуя то почти затихала, то вновь сбивала дыхание. Виктор наклонял голову влево, вправо, приоткрытыми губами ловя губы Мии. Они срывали друг на друге тоску, и та постепенно оборачивалась страстью. Это был чистый концентрат чувств, который слишком долго настаивался в их телах. Языки тёрлись друг о друга, мягко толкались, сплетались в теплоте. Мия чувствовала чужой, такой знакомый вкус и сходила от него с ума. Агония исполненного желания становится просто невыносимой.