Виктор содрогнулся внутри последний раз и покинул её, опустившись рядом на спину.
Мия уютно спряталась под его боком, и её тут же сгребли в охапку. Она обняла Виктора в ответ, как если бы могла этим возместить потерю одиноких дней вдали от него. Её захватило. Так безгранично крепко, так по-настоящему. В порыве эмоциональной переполненности она сладко вытянулась в позвоночнике. Под одобрительное мурлыканье Виктор поцеловал её открывшуюся шею. И тогда Мия принялась подставлять участки тела, которые требовали срочной ласки.
− Здесь? − его губы остановились у плеча, затем у сгиба локтя.
− Тут, − Мия убрала волосы с затылка. Туда послушно опустились поцелуи. − Я тоже хочу.
Виктор потянул её ладонь к местечку за ухом.
− Вот здесь. Пальчиками.
− Так? − она почесала чуть влажную кожу. Виктор блаженно прикрыл глаза, демонстрируя, как ему не хватало подобной немудрённой ласки.
− Только девушки так умеют.
− Да? И почему?
− Ноготки.
Мия хмыкнула, продолжив легонько скрести его кожу, опускаясь по линии челюсти. Напоследок ласково пощекотала под подбородком.
− Ты кот.
Остывая, они продолжали трогать друг друга: их общий давно отлаженный и сокровенный язык телесного взаимодействия.
Мию всё ещё переполняло восторгом. Время отщёлкивало секунды, а это состояние не проходило. Хотелось сказать что-то значимое. Исторгнуть нечто не нуждающееся в долгих разъяснениях, особенном моменте или интонациях. Что-то простое и важное.
− Я люблю тебя, − не было ни осторожности, ни неловкости в её словах. Они вызвали у Мии столько восхищения и радости, что она солнечно заулыбалась.
Взгляд Виктора наполнился нежностью и глубиной.
− И я тебя люблю.
Мие казалось, она лучится изнутри. В стремлении быть ещё ближе она крепче приникла к мужскому телу. Быстрое биение чужого сердца ощущалось теперь прямо напротив её сердца.
− Я люблю тебя! − горячо и нежно сказала она снова. − Я. Люблю! Тебя! Люблю.
Виктор мягко улыбнулся, сложил губами те же самые слова.
В эту минуту Мия любила не только его, его запах на своём теле и руках. Она любила и мир в придачу. Он весь целиком помещался в её необъятное сердце. Горячие густые волны любви плескались под его стенками. И эта стихия была такой мощной и абсолютно всеобъемлющей. Сознание не оформляло её постепенно. Это ощущение стало подобно проснувшемуся вулкану. И самое главное, стихия несла за собой ясное понимание, чего именно Мия хотела. Это желание заключалось в ком-то существующем, осязаемом. В человеке. Целый человек, которого она любит, прямо сейчас принадлежал ей. Он был частью того мира, что откликнулся внутри. Мира, которому, наконец, позволили праздновать свободу.
Каждая частичка сердца Мии принадлежала Виктору. О любви хотелось кричать. Хотелось хохотать. Петь и танцевать. Хотелось дать заглянуть в своё сердце каждому желающему увидеть это чудо. Открыть грудину и доверчиво продемонстрировать то, что там живёт. Душу переполняло тепло, там сиял ослепительный свет. Это можно было бы назвать счастьем, если бы слово передавало хотя бы малую часть того, что Мия сейчас испытывала. Она думала, что уже прошла стадию слепого восхищения любимым человеком, а приливы нежности к нему если и будут возникать, то лишь по инерции и старой памяти. Но нет, её любовь горела, искрилась и росла, росла, росла, набирая силу. И было столько уверенности в том, что всё происходит так, как и должно. Ничего не могло пойти неправильно. Всё стало таким понятным, таким очевидно простым. Мия столько времени провела на искусственном дыхании, и вот наконец-то снова обрела нечто сокровенное и вернулась в жизнь, предназначенную для неё. Она уже никогда не будет прежней. И доля Виктора во всем её счастье была преобладающей. Он стал её проводником к самой себе. Она установила с ним нерушимую связь. То, что совсем недавно принадлежало только ей, неожиданно стало и его.
Первый секс был позади. Самый порывистый, самый голодный. Мия откинула прилипшую к шее прядь и передвинула голову с подушки Виктору на грудь. Оттуда исходила умиротворяющая вибрация.
− Мне бы сейчас не помешал душ.
− Мне тоже.
Виктор потёрся носом о её висок, прошептал:
− Тогда отпусти меня.
Мия собиралась вставить дежурную фразу о местонахождении чистых полотенец и зубных щёток. Вместо этого устроила своё бедро поверх мужского бедра. Через минуту Виктор сделал то же самое. Он смотрел на Мию тем знакомым взглядом, который она любила. Он всегда умел проявлять такую необычную сосредоточенность на ней. Как если бы придавал словам Мии колоссальнейшее значение. Как если бы вдыхал её голос в себя, боясь, что она вот-вот исчезнет. Именно это дарило ей ощущение собственной значимости и особенности.