Мия поёжилась, почувствовав остывающую липкость на своих бёдрах. Движение послужило намёком, и тот ускорил расслабленное после секса сознание Виктора. Он поймал ту же самую мысль, что всплыла у Мии в голове.
− Почему ты принимаешь таблетки?
− Ерунда. Нет необходимости говорить об этом.
Губы Виктора шевельнулись: какие-то слова едва не сорвались с них. Помедлив, он проговорил:
− Пожалуйста, не давай таких коротких ответов.
Очевидно, он беспокоился. Возникшая тема была антисексуальной, на вкус Мии, но избежать её не вышло.
− У меня есть кое-какие нестабильности с циклом. Хотим с моим гинекологом вернуть его к полному порядку. Я подумала, что если начну разбираться со своими проблемами чуть раньше, чем это сделала моя мама в своё время, то сумею избежать её тяжёлого пути, когда захочу завести ребёнка. Вероятно, я временно на препаратах, а вероятно и нет, пока не знаем, − фраза могла только лишний раз подтвердить его нехорошие размышления. Поэтому Мия уверенно добавила: − В этом совершенно ничего катастрофичного. Не волнуйся. Правда, это не так страшно, как кажется.
С минуту Виктор помолчал, переваривая её слова.
− Хорошо.
− И у меня никого нет.
− Я спрашиваю не поэтому.
− Я знаю, − Мия не дала интересующему её разговору завянуть: − Оказывается, я не могу встречаться ни с кем, будучи влюблённой в другого человека. Вот так. Твоя работа. Ты просочился в каждую сферу моей жизни, и мне уже совершено плевать, насколько я помешана на тебе.
Виктор посмотрел на неё долгим ласковым взглядом.
− Я тоже не стремился заводить новые отношения, ведь не считал себя свободным. Моя любовь оставила меня, и я прекрасно понимал, почему, но это не мешало мне знать, что моё сердце по-прежнему занято только ей.
Он запечатлел бережный поцелуй на её ладони, а затем прижал кисть к своей груди. Подобная мелочь до сих пор оставалась для Мии удивительной и новой.
− Ты наконец-то снова открыто смотришь на меня. Мне этого не хватало.
Мия смущённо хмыкнула.
− Ну, ты красивый.
Виктор вложил свои пальцы в её руку, начав художественно водить ими по ладони. Касания быстро потеряли свою безыдейность. Они рисовали буквы. Мия читала по одной: «Я», «тебя», «люблю».
− А я люблю тебя, − прошептала она.
Хрупкий поцелуй замер между их губ.
Ленивая ласка растянулась на следующий час. И они дали себе этот час, забирая у времени − своего должника − всё потерянное, что ещё могли наверстать.
.
− Я думаю, наши отношения идут под откос. Нет прежней романтики и трепетности, мы больше не держимся за руки. Зрительный контакт и тот большая редкость. Даже сейчас ты не смотришь на меня…
Через v-образную позицию своих ног Мия увидела, как темноволосая голова замерла. Виктор поднял озадаченное лицо и с несвойственным ситуации прагматизмом поведал:
− Милая, я сейчас несколько занят…
− Прости, − Мия похихикала, − просто всегда хотела сказать эту шутку. Прости-прости.
Виктор нахмурился, но, тем не менее, улыбнулся.
− Ты извлечёшь повод для веселья при любых обстоятельствах, не так ли?
− Я правда пыталась сдержаться, но никак не вышло. Продолжай, пожалуйста, это прекрасно.
Мерное скользкое кружение языка вернулась. Мягкий темп дразнил Мию до безумия. На этот раз Виктор изменил свой подход. Он начал с проникновения языком между складок, поддевая нежные краешки её входа, а затем, когда Мия была готова, переместил ласку на центр удовольствия.
Внимательность рта была идеальной, точно исполнитель обладал телепатией. Пальцы натягивали кожу там, где нужно. Поняв по дыханию Мии, что финал близко, Виктор начал усерднее толкаться и постукивать в точку удовольствия кончиком языка. Упругий, плоский, такой прекрасный в своём танце, он не уставал.
Упираясь пятками в кровать, Мия отчаянно подалась вперёд в попытке приблизиться к источнику ласки и наконец облегчить собственное положение. В животе скручивался клубок, напряжённость становилась сильнее из-за намеренно оттянутой разрядки: в самый пиковый момент Виктор вновь замедлился. Осторожно прошёлся сомкнутыми губами по истекающим соками складкам, собирая влажность. Затем, высунув язык, забрался между ними. Иногда Виктор делал что-то, от чего вибрация передавалась по обнажённой беззащитной коже подобно мурашкам.
Он двинулся выше. Наконец, снова остановился возле самой яркой точки удовольствия и принялся трогать её уже более твёрдым языком, иногда чередуя с посасывающими движениями. Нижняя челюсть работала как дополнительный ресурс стимуляции: Виктор просто мастерски двигал подбородком.