Потолок перед взором сотрясающейся Мии колебался, вид его шёл помехами. Румянец начал перебираться на её шею и грудь. Она лежала точно на предметном стекле. Она была объектом пристального внимания Виктора, объектом его использования. По всему, он даже не уловил, насколько уязвимой она себя чувствовала. Он разводил её ноги шире. Требовательно, без особых церемоний. Мия была достаточно гибкой: благодаря отличной растяжке физически поза оказалась ей по силам. Но эмоционально она далась Мие с трудом. Её положение было слишком открытым и интимным. Мия догадывалась, как сильно налилась внизу и как всё это буквально на виду сейчас. Тем не менее ей нравилось, что Виктор смотрел. Единственный человек, который имел значение, мог вызвать у неё стыд подобного рода. И единственный человек, которому она могла бы продемонстрировать всё, что он хотел. А хотел он сейчас именно такой уровень близости, настолько откровенной связи между ними.
И всё же это было слишком развратно, слишком обескураживающе и внезапно. Слишком прямо-в-лицо. Необычное состояние Мии не поддавалось никакому осмыслению. Полная сомнений в себе, она не знала, нужно ли им остановиться. В ней было столько же желания, сколько и неодобрения.
− Вик?
Он почувствовал, как её живот напрягся.
− Я делаю тебе больно?
− Нет. Ничуть. Но меня всё это жутко смущает сейчас.
Мия ждала, что он скажет: «Прочь смущения. Мы здесь одни» или что-то похожее. Но Виктор криво усмехнулся и уверенно ответил:
− Это уже не моя зона ответственности.
Он продолжил с методичной точностью направлять движения своего тела, приподнимая и покачивая Мию, вгоняя себя дальше. Чрезвычайно бодрый, будто вознамерился действовать в слепом вожделении, пока стыд не погаснет в её глазах. Происходящее отлично описывало определение «взять». Мия на себе прочувствовала, что значит «быть буквально нанизанной на вертел мясом». Но отсутствие сдержанности Виктора после её замечания завело Мию только сильнее. Ей, чёрт возьми, понравилось, что он не остановился, даже не притормозил и не дал ей времени разобраться в себе. Будто знал лучше, что Мие на самом деле нужно сейчас. Весь её заторможено-покорный вид намекал, что внутри Мии идёт какая-то внутренняя борьба. Это могло заставить Виктора сомневаться в правильности своего ритма. Но Виктор не засомневался. Он крепко держал дрожащую Мию на своём члене, наслаждаясь её покорностью. Его действия оставались точны и расслаблены. И в глубине души Мия знала, что вскрикнула бы в несогласии, пойди Виктор на поводу её сомнений.
Стоило списать чувства стыда на долгий перерыв в сексуальной близости с этим человеком. Вот только у Виктора, судя по всему, не было никаких барьеров на этот счёт. Как если бы он всегда считал Мию своей, и никакая разлука это не изменила. Мия вдруг ощутила, что готова позволить ему взять её, как он пожелает. Это было не потакание чужой страсти. Это была игра, которая подогревала и её кровь. Невероятно сближающий процесс. И эмоционально, и физически.
Влага ощущалась на коже внутренних бёдер всё больше. По окончанию Мия всерьёз ожидала увидеть под собой большой мокрый след на комоде. Она мучительно покраснела сильнее. Не то чтобы ей было присуще ханжество. В любовных прериях Мия считала себя довольно раскованной и открытой для экспериментов. Но для некоторых естественных вещей она бы предпочла уединение. И всё же разум так и не включил красный сигнал тревоги. На фоне общей неловкости Мия неожиданно для себя испытала внезапный прилив гордости из-за возможности продемонстрировать Виктору всю себя. Лучшее средство справиться с чем-либо − позволить этому случиться. Вот она, просто вся напоказ. Мокрая, открытая, распятая. Покорность всегда была для неё вещью неосознанно неуловимой, но подсознательно манившей к себе. И благодаря Виктору это интимное таинство однажды добыло её сердце.
Доверяя своей интуиции, Мия сосредоточилась на процессе. Разрешила брать себя, подминать, позволять чужим рукам и глазам изучать её, где им заблагорассудится. Мия понимала, что вряд ли получит свою разрядку: в таких условиях слишком много ей мешало. Зато появилась возможность прочувствовать происходящее и поймать удовольствие исключительно от процесса − странное, острое, необыкновенное.