В комнате стали отчётливее слышны шлепки плоти о плоть. Стыд Мии постепенно уступил место восторгу близости и азарту. А приступ неуместной скромности притупился ощущением неизведанного. Казалось, Мия попала в одну из своих самых откровенных фантазий, о которой даже не подозревала: быть использованной так откровенно и первобытно.
Колышущаяся от толчков грудь приобрела чрезмерную чувствительность. Любое прикосновение к ней сейчас стало бы слишком острым. К счастью, Виктор был поглощён совсем другим. Он следил за тем, как двигается внутри, как появляется и исчезает в Мие дюйм за дюймом, подобно хорошо смазанному поршню. Под его стеклянным взглядом Мия ощущала себя эскимо, которое готовы облизать сверху до низу. Виктор был для неё необычайно привлекательным сейчас, достигшим тотального совершенства. Мышцы пресса красиво сокращались от каждого толчка. Крепкие плечи соблазнительно напряглись. Влажная капля блестела у виска. Мие захотелось снять её губами. Она попыталась приподняться на локтях, но едва пошевелилась, как мужские руки легли на её туловище, удерживая на месте. Тогда последняя хлипкая стенка сопротивления рухнула. Мия начала покачивать тазом навстречу Виктору, вгонять его в себя глубже. Красивый перелив голоса и совсем тихого вздоха стал её наградой. Стоны Виктора всегда были хоть и не громкими, но очень открытыми.
Вокруг стало жарко как в джунглях. Пахнущий мускусом воздух приобрёл густоту, насыщенную тягучесть. Мия сжала пальцы ног, а затем потянула носочки. Спина её изогнулась, поверхность деревянного комода царапнула лопатки. Мия стала точно оголённым проводом. Каждое вторжение дарило ей сладкое чувство собственной тотальной покорности.
От Виктора уже шла тяжёлая энергетика. Несколько движений, и он поймал подходящий для завершения ритм. Скользкие короткие выпады внутри Мии сбились. А затем раздался красивый яркий стон − чистая и сложно восходящая гамма гласных.
Ослабнув, тело Мии стало мягким и податливым, будто тряпичным. Всё ещё соединённый с ним, Виктор чмокнул область между грудями. Затем, целуя в губы, приподнял Мию, снимая с комода. Он обхватил её волосы у корней, запрокидывая голову. Твёрдый узкий кончик трепетно живого мускула проник между губами в ещё одном крепком поцелуе.
− Я не слишком увлёкся?
− Нет. Физически всё было отлично. А вот эмоционально это стало для меня очень интенсивным испытанием.
Виктора её траблы со стыдом так и не встревожили. Он проводил Мию в кровать и помог удобнее устроиться.
− Ты само совершенство, − её щиколотку погладили большим пальцем, губы поцеловали подъём, а затем − у свода стопы. Прикосновения не были сексуальными. В них заключалась только нежность, забота и желание близости.
Вскоре Мия прижалась к уютным контурам тёплого, дарящего чувство безопасности тела. Одной рукой Виктор крепко обнимал её, а второй нежно поглаживал затылок. Впрочем, уже совсем скоро ласка спустилась по спине, направляясь к паху. Мия мягко отстранила от себя чужие пальцы.
− Я уже получила свою порцию удовольствия.
− Но я тебя распалил.
Виктор всегда следовал тактике секса «тебе − мне». Обмен должен быть полноценным.
− Я пока не хочу. Правда, не надо, мне и так было хорошо.
− Ну и ерунда…
− Не ерунда!
Он недовольно смежил веки.
− Когда моя мужественность усохнет, тогда и будешь использовать эти дурацкие фразы: «Ничего страшного, мне и так понравилось, спи, я всё равно устала».
Мия расхохоталась. Заявление Виктора подразумевало их совместные долгоиграющие планы, было взглядом в общее будущее. Мысль об этом согрела её сердце.
Виктор снял с запястья часы и отложил их на прикроватную полку.
− Хочешь есть? − спросила Мия, мельком заметив время.
− Немного позже.
.
Ночью шёл дождь. Сквозь сон Мия слышала частый стук капель по окнам. Зато к утру всё кончилось, не оставив от себя и следа.
За окном занималась заря, подсвечивая колонны зданий.
Через приоткрытые балконные двери в квартиру прилетела свежесть. Ветер едва шевелил шторы, блики солнца бродили по стеклянным поверхностям комнаты.
Сомкнутых век коснулся свет, будя Мию мягко и плавно.
Простыни были согреты теплом двух тел, одеяло сбилось где-то в ногах. Рассыпанные по подушке медные волосы уходили к изголовью кровати, обнажая шею. И по этому чувствительному участку струилось чужое дыхание. Мия поймала себя на приятной мысли: ей очень нравилось снова делить с другим человеком пространство своей постели.
Проснувшись на семь восьмых, она пошевелилась. Усталость в суставах и мускулах тут же дала о себе знать.
Грудная клетка Виктора расширилась и осела, как бы давая Мие место, впуская в себя. Она снова поёрзала. В область её ягодиц упирался красноречивый контур. Он был ощутим даже через ткань разделяющей их простыни. Бёдра Мии подались назад. Виктор вновь вздохнул, просыпаясь, чмокнул Мию в острый холмик позвонка на шее. Кончики пальцев сдвинулись с талии, закружил вокруг сосков, лаская и мягко обхватывая напряжённые бугорки. И когда обнажённое тело Мии отреагировало и нетерпеливо завозилось на месте, рука нырнула ниже, чтобы зайти сзади и оттянуть ягодицу. Мия подставилась навстречу. Виктор потолкался около податливого колечка входа. Дразня и лаская его круговыми скользящими движениями, он плавно вошёл и задвигался неторопливо, с ленцой, без ярко выраженного ритма.