Тяжёлое дыхание Виктора прерывалось совсем тихими стонами. Ладонь лежала на макушке и почти не контролировала: Мия и так действовала очень старательно и как ему нравилось. Её тело сводило от сладкого напряжения. О собственном желании свидетельствовала влага на сжатых бёдрах. Это было ощущение на грани сознания, тонкое и совершенное.
Бархатисто обволакивающий стон щекотнул слух, пенным кружевом послал в тело Мии волну эмоционального удовольствия. Она любила эти секунды, когда Виктор показывал лицо, переполненное жизнью, светом и испытываемым наслаждением. Ради этого она могла бы повторять свою ласку бесконечно.
Это продлилось дольше, чем в первый раз. Но даже отшлифованная выдержка, в конце концов, изменила Виктору. Поймав приближение сладостной судороги, он вновь коснулся лица Мии, но она продолжила, пока в её язык не толкнулся выплеск.
По венам Мии растеклись эйфорические пузырьки.
Второй подход выжал из Виктора все силы. Он осоловело поморгал, фокусируя туманный взгляд.
Облизнув губы, Мия механично потёрла тыльной стороной ладони покрасневший рот. А затем с бодростью, на которую была сейчас способна, встала на ноги. Приподнявшись на цыпочках, Мия решительно прильнула к расслабленному телу Виктора. Он окончательно отмер, и развернув Мию к стенке, напористо поцеловал.
Их прервал звонок в домофон.
− Доставка, − с предвкушением сказала Мия будничным голосом.
.
Вкуснее суши она ещё не пробовала. Солоноватый нежный кусок рыбы в отличном сочетании со сладким рисом таяли во рту.
Таская палочками еду из пенополистироловых коробочек, Мия с Виктором говорили о том, о сём. Никто из них не задумывался, как далеко может зайти спонтанно начатая тема. Словесные пикировки то набирали оборот, то плавно перетекали в другое русло. Чем больше они обсуждали, тем больше находили стыковочных тем, где их естественное чувство юмора и общие воспоминания получали полный простор.
Оказывается, месяц назад Мия и Виктор побывали на одной картинной выставке в один и тот же вечер и каким-то образом умудрились не столкнуться друг с другом.
Первую половину субботы они потратили на всяческое безделье, а затем снова плотно наполнили график любовными утехами, вместе или каждый в свой черёд достигая вершины наслаждения. Кровать − обитель, из которой они едва ли выбирались, − понесла ощутимый урон. Тем больше, что ей предстояло вынести ещё и следующий день. Ведь в этот уикенд Мия и Виктор решили просто быть предоставленными сами себе.
Иногда они прерывались на передышку и восстановление в виде сна, воды, еды и гигиены. А едва просыпались, наощупь находили друг друга и сливались в поцелуе.
На тумбе периодически мычали телефоны, до которых никому по большему счёту не было никакого дела.
Одержимость тесным взаимодействием становилась их общей проблемой. Мия считала, что каждая минута, когда они с Виктором не целуются, прожита зря. Ещё чуть-чуть, и они бы слились в единый организм. Возникало стойкое впечатление, что у них уже не может быть ничего личного. Мия поймала себя на том, что у неё оставалось всё меньше и меньше скрытого от Виктора. И никогда прежде она не ощущала от этого такой комфорт.
.
Необъяснимое обескураживающее обострение любви ощущалось всем сердцем. Каждой сердечной камерой. Её предсердиями и желудочками. Под нёбом замирала нежность от одного взгляда на объект своих чувств. Особенно, когда он источал такую очаровательную небрежную расслабленность. Мия просто не представляла, чтобы ещё кто-то из мужчин был способен хотя бы начать то, что удалось сделать с ней Виктору. Сейчас она была настолько ошеломлена от разделённой любви − эмоционально и сексуально, − что от неё хотелось воспарить к потолку.
Пытаясь как бы невзначай разбудить Виктора, Мия гладила усыпанную выцветающими засосами шею. Нежно прикусывала тонкую кожу под скулой. Бесконечно красивые черты лица напряглись во сне, спровоцировав у Мии пожар в грудине. Нет ничего прекрасней твоих глаз, лица, плеч, коленок и локтей. Твоего сердца, души и мозга.
Мия откинула за спину свои влажные после душа волосы, чтобы те не мешали ей целовать безупречные губы, хранящие в себе множество самых невероятных ласк. Крылья носа Виктора шевельнулись − словно бабочка вздрогнула. Мия замерла. Это было красиво. Обычно он просыпался от каждого шороха. Даже прямой взгляд мог почувствовать сквозь сон. Но сегодня что-то пошло не так. Когда Виктор, основательно потрёпанный новым раундом половой активности, моментально уснул, Мия испытала необычайный покой. Но уже совсем скоро заскучала, а теперь и вовсе переживала в одиночку приступ счастья и возбуждённого подъёма. Странное чувство сочетало в себе два желания: «Я хочу, чтобы он был счастлив» и «Я хочу, чтобы он заставил меня стонать. Прямо сейчас».