− Мия, − Виктор улыбнулся. — Я мог бы вдаться в подробности человеческой психики, или рассказать о способах самореализации через подчинение, ролевые игры и садомазохизм. Или расписать тонкости удовольствия от физического подавления и от ощущения превосходства над собой. Но я просто отвечу: людям нравится всякое. Не осуждай их. Кому-то и твои фантазии покажутся дикостью или скукой.
Мия осуждала этих женщин по другой причине.
Да они же просто идиотки, не понимающие, что теряют.
− А как же контакт с тобой? И атмосфера. Это ведь самое интересное.
Виктор со знанием дела усмехнулся, но промолчал.
Возможно, всем этим женщинам Виктор просто не нравился. Они относились к нему как к инструменту, помогающему достичь желанного. Получили и ушли. Причин тут задерживаться у них не было.
Чёрт, ну как тебе можно не симпатизировать? Они определённо тебя хотят.
Мия понимала, что её возмущения иррациональны. Никто не думает, как она. Но в голове всё равно не укладывалось. К этому человеку нельзя остаться равнодушным. Виктор умел не просто взять под контроль, а по-настоящему погрузить в себя, спровоцировать своим присутствием всплески, а затем и целые бури эмоций. Он мог смотреть — глубоко, проникновенно.
Говорить.
Трогать.
Называть по имени.
А затем − окружить обволакивающей заботой. Всем собой, мягко, как пуховое одеяло.
Здесь не было вымученного кривляния и пантомим. Виктор являлся тем, кого изображал. Пусть даже на короткий момент сессии, но являлся.
В это влюбляешься взахлёб.
Никто бы от этого не отказался. Никто.
− Они знают, чего хотят. И они за этим идут, − сказал Виктор. — Возможно, они скрывали это очень долго и теперь никак не насытятся.
Поёрзав, Мия опустила подбородок.
− Наверное, из-за меня у тебя больше работы.
Виктор вопросительно выгнул бровь.
− Тебе каждый раз приходится придумывать, что сделать со мной. Чем мы займёмся. Было бы проще, если бы я приходила послужить тебе пуфиком для ног, хах.
Красивые уголки губ — идеальные стрелочки, преображающие лицо Виктора, − задрожали в улыбке.
− Да. С тобой непросто. Но это не так уж не нравится мне.
Мия невольно подвинулась к нему вплотную. Теперь их плечи соприкасались.
− Что ещё просят твои клиенты?
− У меня их было не так уж много, − не ответ. Виляние от него.
− И сейчас?
Виктор улыбнулся своим мыслям.
− Не могу же я всю жизнь этим заниматься.
Значит ли это, что он распускает свой маленький клуб? Такое не говорят случайным клиенткам. Фраза предназначалась приятелю, которому жалуешься в конце рабочего дня.
− Ты больше не принимаешь никого?
− Ну ты ведь здесь. Хоть я не собирался брать новеньких.
− Почему сделал исключение?
Виктор всё же убрал с её плеча волосы. Тело Мии отреагировало так, точно истосковалось по любому человеческому прикосновению. Голова склонилась набок, обнажая шею, подставилась чужой руке.
− Должно быть, интуиция подсказала, что ко мне просится очень привлекательная девушка, − ответил Виктор, немного усмехнувшись. − Нет разницы, как выглядят женщины, которые приходят сюда. Но иногда красивая женщина — это просто красивая женщина, а не клиентка. И то, что она выбрала меня, очень льстит. И даже стимулирует.
Облегчение сладко растеклось в животе.
Ты всё же мужчина в первую очередь. Боже, спасибо!
− У тебя были только клиентки?
Виктор помедлил — вопрос до него не сразу дошёл.
− Да.
− Почему мужчин не берёшь?
Он задумчиво затих, словно столкнулся с действительно большой сложностью.
— Я не знаю. Ты поставила меня в тупик.
− Убеждённый гетеро?
− Это неважно. Я ведь не занимаюсь с этими людьми сексом.
К Мие вдруг пришла мысль: а Виктор занимается им вообще? Есть ли у него девушка? И если да, ревнует ли она его к клиенткам?
Представить, что такой парень блюдёт целибат, не выходило. Нелепость же. Но это бы многое объяснило. Например, Виктор так давно не занимался сексом, что уже забыл, какой он. Поэтому соблюдать границы с клиентками не составляло труда. Или он не знает, что такое хороший секс. И равнодушие к нему связано с плохим опытом. Или есть иная причина, почему естественная вещь не интересна ему или интересна, только когда срабатывает команда «теперь можно». Но ведь Виктор не механизм. Тело человека так не работает. Инстинкты и рефлексы всегда сильнее даже закалённых привычек. Многим людям необходимы определённые температура, полумрак, матрас и подушка, чтобы уснуть. Но если тело надолго лишится сна, оно рано или поздно отключится и без комфортных условий. Организм просто потребует отдых и возьмёт его. Подобным образом функционируют и другие жизненные процессы и нужды. Как же у Виктора получалось подавлять сексуальное влечение? Порядки порядками, но это ведь просто тело. Иногда оно даёт сбои, протестует против правил и внимает лишь инстинктам.