− Ну, а на деле я, вся такая отстаивающая свои границы, куда больше открыта, чем ты. Но это не важно. Я ведь даже не от твоей контрзависимости устала. Я устала сама притворяться контрзависимой и по собственному желанию отрицать личную потребность в честном диалоге. Рядом с собой я всегда представляла человека, которого не придётся обманывать, притворяясь кем-то другой. Я устала молчать! Я очень хотела быть ненавязчивой и всё понимающей партнёршей, но не сумела… Я люблю тебя больше, чем ты думаешь, но даже ради тебя не могу играть роль другого человека. У меня не осталось сил постоянно ходить по лезвию бритвы, волнуясь сказать что-то не так, бояться, что ты болезненно отреагируешь, что мои въедливые вопросы вызовут у тебя отвращение или тоску. Я даже решила не зацикливаться на эмоциональной близости и законсервировать эту сферу до лучших времён. Мне не хотелось давить на и без того изнеможённого человека. Какая разница, что там стряслось у него в прошлом, думала я, я же никак не могу на него повлиять, у меня нет доступа к этому отрезку времени. Намного проще было не поднимать болезненную тему. Но в конце концов она превратилась в абсолютную фигуру умолчания, и…
В лёгких Мии не вовремя кончился воздух. Она собиралась сказать, что в ней всегда сидело это болезненное любопытство к тайнам Виктора, и это так сильно над ней довлело.
− Я не боялся откровенности. Чего я боялся, так это даже мысленно вернуться к той жизни, которую стыдился. К тому унынию и злобности. Говоря, что стыжусь себя, я действительно имел в виду стыд. Я представлял собой жалкое зрелище. Огромный пласт моей жизни просто срезан впустую… Долгое время я верил, что если игнорировать всё неприятное, то оно однажды сотрётся из моей биографии. Тот период был моим гневом и кошмаром. Но хуже всего то, что он был и моей памятью. И забыть его так просто не получится… Но я и не догадывался, насколько тебе было важно поговорить со мной. Что тебе вообще захочется обсуждать мою прежнюю жизнь и её не самые привлекательные отрывки. Конечно, я чувствовал, как моя Мия куда-то постепенно ускользает, чувствовал, как мы отдаляемся друг от друга, но так и не понял почему. Я никогда не жду, что моя женщина будет всегда радостной, лёгкой и доброжелательной − один сплошной поток позитива. Я видел твою обиду и грусть, но трактовал их излишне оптимистично, приписывая любую отстранённость стадии привычки. А потом ты ушла. Я был шокирован, когда ты заговорила об Аллегре. О том, что тебе стало сложно соревноваться с ней. О её преимуществе перед тобой. Я опешил, потому что ну как это возможно? Мне в голову не приходило, что ты могла сомневаться в себе. Мия, которая всегда казалась мне такой уверенной… Мия, которая отстаивала свою независимость, не ориентировалась на абстрактный образ безупречной партнёрши и никогда не стремилась соответствовать каким-то шаблонам… эта Мия вдруг сказала, что проигрывает моей бывшей возлюбленной. Я не представлял, как можно переживать по такому поводу. И что особенно тебя заденет подобная вещь. Позже я искал причину, почему так произошло, и пришёл к выводу, что в случившемся есть и моя вина. Я мало говорил тебе о том, как ты дорога мне. Просто мне хотелось дать нечто большее, чем слова. Мы бросаемся этим пресловутым «Я тебя люблю» так буднично, что фраза обесценилась до «Пока» и «Увидимся». Мы заигрываем этим признанием, обещаем им и извиняемся… Мне не хотелось сводить свои чувства к нему. Я забыл, что слова тоже много значат.
В первые секунды Мия сумела выдать в ответ только болезненное удивление.
− Боюсь, мы не с того начали, Виктор. Я и не думала, что ты меня не любишь. Я думала, что помимо меня ты любишь ещё и другую девушку. А я не могу тебя делить! И не могу стать её заменой. Потому что я не она! Я полная противоположность Аллегры. Я анти-Аллегра! Не сочиняю инструментальную музыку… вообще ничего не смыслю в этом. Слушаю в основном всякое дерьмо и…
− Да, у тебя эклектичный вкус, зато он отражает современную позицию…
− Не надо этого сейчас, − ненавязчиво перебила Мия. Виктор что угодно умел преобразовать в похвалу и замкнуть контуры любой ссоры. Это сейчас было лишним. − Я не стану другой, не буду даже пытаться доказать, что я лучше этого непостижимого идеала. Я не хочу гнаться за ним. И, бога ради, меня и близко так не прельщает вся эта музыкальность и созидание прекрасного. Тобой я восторгаюсь. Честно, я восхищена твоим талантом и гениальностью, и творческими манерами, и художественным духовным самовыражением, и всей этой дивергентностью с творческим блужданием… Но сама такой не буду и быть не хочу. Нет, не перебивай! Это так! Ты весь из себя такой аскет, которому не интересно всё материальное. Тебя, блин, не интересуют деньги! Ты сказал, что хочешь связать свою жизнь с музыкой только потому, что именно она твоё средство выразительности и отражение мысли. Твоя бывшая девушка была такой же нежно чувствующей созидательницей. Она тебе очень подходила. А у меня другое восприятие мира, я вижу реальность просто и целиком. Я взбалмошная, вечно тараторю, что первое в голову взбредёт…