− Год?
− Год, два… Мне всё равно. Тем более не стоит волноваться об этом прямо сейчас. Я уезжаю не завтра и не через месяц. Всё может произойти.
Хмурясь, Мия расстроенно покачала головой.
− А я просто вспоминаю об этом и уже по тебе скучаю…
− Мы что-нибудь придумаем. Не волнуйся.
− Что мы можем придумать тут? У тебя есть более реалистичные идеи?
− Перестань тревожиться прямо сейчас. Это произойдёт не скоро. Сейчас просто будь здесь, со мной.
− Я не могу не волноваться…
Виктор вздохнул.
− Упрямица. Абсолютно всё, что не попадает под твои ожидания и твою картину мира, попадает под твой скепсис. А конец чего-то приятного ты воспринимаешь на личный счёт, так, будто тебя покинули. Мия! Я очень тебя прошу, перестань контролировать то, что от тебя не зависит.
Уверенность Виктора не вызывала сомнений: он стремился помочь Мии разобраться в новых для неё ощущениях. И всё же доля сомнений не отпускала её.
− Тебя это совсем не пугает?
− Я знаю, что справлюсь. Это вообще не проблема. Я буду безумно страдать, но непременно желать вернуться к тебе. Зная, что ты моя, я буду стремиться к тебе изо всех сил. И возможно, если ты будешь стремиться ко мне в ответ, мы скорее воссоединимся. Не стоит думать прямо сейчас, как это произойдёт, когда и почему. Эти вещи могут не зависеть от нас. Вероятно, я и уеду. Но уеду зная, что ты моя девушка. Это многое изменит, все дороги и расстояния потеряют для меня свой устрашающий эффект. Да, будут горькие прощания, слёзы в аэропорту. Зато у нас будут и встречи. Разумеется, есть место всяким мелким нюансам, и пока я обрисовал картину очень крупными мазками. Но сейчас это не важно. Придёт момент, и вопрос всё равно встанет ребром, нам не предотвратить его приближение. Нашему миру свойственен тяжёлый ход вещей, мы не властны это остановить. А волнуясь заранее, только усложняем и без того сложные неизбежности.
Позволяя тишине ответить за неё, Мия лишь устало фыркнула. Озвученное Виктором было слишком сухим, беспросветным и едва внушало доверие. Казалось, от неё всё ещё скрывают какую-то важную деталь. Часть Мии хотела возразить, привести тысячи доводов и вспомнить сотни неудач, десятки аргументов и дюжину «но» в придачу. Но другая её часть верила в лучшее.
− Ты стал таким… лёгким. У тебя теперь редкий талант − смотреть только вперёд.
− Психотерапия, − объяснил Виктор. — Учишься не зацикливаться и отпускать. Это хороший метод против ментальных проблем.
− У тебя есть вся мощь против них, − на минуту Мия мечтательно задумалась. − Мне нравится такое мышление, хотя я пока им не владею. Мы в большинстве своём слишком много беспокоимся о завтра. А хочется существовать здесь и сейчас. Так живут дети.
− Не подумай, что мне совсем не страшно. Я буду скучать по тебе. Мне горько от мысли, что своим возможным отъездом я слишком много на тебя возложу. Мне страшно, что ты почувствуешь себя обязанной ждать и не будешь расти без меня. И мне страшно, что ты не будешь расти рядом со мной, и это станет значить, что мы застряли нездоровым образом. Я волнуюсь, что без меня тебе станет хуже. И вместе с тем, я испытываю ревностный страх, что тебе станет лучше, как только меня снова не будет рядом.
Мия резко вдохнула. Под веками скопилась влага, эмоции рвались наружу одним могучим потоком. Но ведь она обещала себе больше не лить слёзы.
− Я правда не хочу плакать, оно само.
− Мия, − Виктор провёл тыльной стороной ладони по её щеке. − Нежное создание с нежным сердцем.
Она не понимала, что окончательно выломало её в эту секунду. Слёзы не имели конкретной причины − наверное, смешалось всё и сразу.
Не открыв глаз, Мия инстинктивно потянусь к теплу чужого тела. Что-то нежное дотронулось до её век. Мягкие короткие касания… Нет, Виктор не стал бы целовать её слезы. Дыхание Мии рвано вытолкнулось из лёгких, сердце замерло… Виктор действительно прижимал губы к её мокрым глазам. Мия расслабленно уронила кисть на его лицо и прошептала в небольшую пустоту между ними:
− Хочу быть тем местом, которое ты никогда не пожелаешь покинуть. А если ты всё же решишь уехать, я хочу стать тем местом, куда ты захочешь возвращаться.
Удивительно, как много позже, спустя месяцы она отреклась от своих твёрдых убеждений о справедливости и правильности, от которых, казалось, никогда не отступится. Сегодня Мия с особой ясностью осознала: никакой правильности не существует. Существует только та, о которой вы оба договоритесь. И Мия поразительно быстро привыкла к этой новой мысли. К этому новому мировоззрению. Ей нравилась такая философия. Это жизнеустройство и правило, которые давали ей все шансы остаться с Виктором при любых обстоятельствах.