Но больше у Мии не было в запасе трёхдневного терпения! Слабеющей уверенности в том, что её липучесть Виктора не утомляет, требовались подспорья извне. Мия должна поведать ему всё − о своей тяге быть ближе, о своих сомнениях, что не одинока в этом. О том, что так отчаянно заставляет её ловить каждый миг наедине. Осталось только решить последнюю и самую важную задачу − уговорить Виктора поучаствовать в переговорах, чтобы те не свелись к пустословию, которое пойдёт по кругу. Сложность крылась в том, что Мия не хотела предстать обыкновенной развратницей. А хотелось показать, что её соображения о близости между парой простираются куда дальше банальной койки.
Уже полчаса Мия читала в гостиной, когда Виктор сел за рояль и поднял крышку.
− Тебе не помешает музыка?
− Можешь даже никогда не спрашивать об этом и играть сколько угодно, в любое время.
С первых аккордов пространство захватили бархатистые переговоры клавиш. Выразительные сплетения звуков, яркие обрушения, пронимающие скачки нот − мелодия струилась шёлковыми лентами по пространству. То медленная, то скорая артикуляция рук завораживала. Изящный наклон жилистых запястий, напряжённые кисти и профессиональное движение пальцев − если было в мире что-то сексуальнее музицирующего Виктора, то Мия и знать этого не желала.
Технично доиграв завершающие пассажи, маэстро повернулся к своей слушательнице.
− Я когда-нибудь говорила, что ты смотришься за своим инструментом божественно горячо?
Его губы изогнулись польщённой улыбкой.
− Нет, не говорила.
− Ты смотришься божественно горячо! Всё, что ты делаешь руками, так красиво, − Мия подошла к роялю, опустила ладони Виктору на плечи, склоняясь к нему. − Меня это заводит так же сильно, как и твоё мастерство орудовать верёвками.
Намёк явно не вышел и на долю изящным.
− Ты, наверное, думаешь, что, садясь за рояль, я нарочно создаю для тебя атмосферу романтического обольщения? − всё с той же польщённой улыбкой подстегнул Виктор.
− Я просто пытаюсь по-своему сказать, что ты гениален! Не претендую на абсолютную объективность, скорее всего моё мнение далеко не экспертно, я ведь в музыкальной области ничего не смыслю… И всё-таки мне по силам отличить творческого конъюнктурщика от истинного дарования.
− Ты тоже хороша в своём деле. Акула пера.
− О-о-о… Перестань переводить акцент на меня каждый раз, когда я пытаюсь тебя расхвалить. Похвала − это твой язык любви, и если я хочу бесконечное количество раз покорять твоё сердце, мне стоит изъясняться именно на нём, − отметив ответный вопросительный взгляд, она пояснила: − Теория пяти языков любви, тебе не знакомо такое понятие? Язык подарков, язык прикосновений, язык слов ободрения, язык помощи и язык совместного времени.
− И ты решила, что мой язык любви − это язык слов одобрения?
− Потому что другие языки − совсем мимо… И ты любишь признание своего таланта в том, что тебя сильно увлекает, в том, чем ты восторгаешься. Именно музыка даёт тебе такие непомерные чувства. О да, не возражай! Ты аж начинишь трогать себя, когда говоришь о ней.
Виктор подвинулся, дав Мие присесть рядом с собой на банкетку.
− Ты без малого профессиональный музыкант, тем не менее хочешь закончить консерваторию. Ты не похож на человека, которого волнует диплом. Значит, от учёбы тебе не хватает чего-то другого, я права?