− Выходит, даже будь ты стократно счастлив со мной, ты всё равно можешь изменить, если попадёшь в подходящую обстановку?
− Этого не случится. Я не позволю себе оказаться в провокационных условиях.
− Но будь у тебя возможность без последствий переспать с новой женщиной или со мной, ты бы выбрал…
− Тебя, − не дал ей закончить Виктор.
− Почему? Новое всегда манит больше…
− Это безынтересная мне новизна. Куда больше увлекает мысль делать это с тобой, пробовать и узнавать тебя снова и снова. Мне нравится заниматься с тобой любовью. Ты неподражаемо возбуждаешь, и сама заводишься от всего, что творишь. Тобою нельзя пресытиться. Ты можешь хотеть так, что от тебя невозможно оторваться… Сексуальность − это тоже талант, коим ты обладаешь бесспорно.
Костяшки мужских пальцев снова погладили Мию между ног, слегка оттянули складки. Она невольно зажмурилась. Скромности, которая возникала в подобные моменты, уже давно пора быть сломленной всем тем, чем они с Виктором занимались на протяжении своих интимных отношений. Он множество раз видел тело Мии в разнообразных ракурсах и подробностях, а она всё равно временами переживала смущение. Что, если такова природа связи между домом и сабой? Что, если игра в передачу власти каждый раз рисует границы заново? Впрочем, волнение стихало быстро. Виктор умел смотреть так вовлечёно и пристально, что росла уверенность в собственной исключительности. И стыд уходил на второй план.
Тёплое дыхание прошлось по телу: не прекращая свою ласку пальцами, Виктор стал трогать губами спину Мии. Она беспомощно выгнулась под поцелуями, тянущимися шелковистыми лентами на коже. Подтянувшись на запястьях, Мия приподнялась, насколько это было выполнимо в её положении. Волна чистого открытого наслаждения накатывала на неё… Настигала… Снова… И ещё чуть-чуть… как вдруг оставила дрожащей у самого края.
Зайдя вперёд, Виктор оставил на губах Мии успокаивающий поцелуй. Ладонь легла на её кипящий затылок, даря порцию милосердия. Мия посмотрела в глаза напротив, чтобы Виктор увидел, как отчаянно она нуждалась в своей порции невероятного ощущения внутреннего полёта.
Пальцы вновь прошлись по ложбинке ягодиц, вернулись к складкам.
− Быстрее!
− Попроси по-другому.
− Пожалуйста, быстрее, − она горела. Так мучительно прекрасно. Пришёл тот самый момент, когда Мия становилась максимально откровенной и смелой в своих эмоциях. Она всё просила и просила, «пожалуйста», «да», в такт движениям пальцев. Внизу живота уже сводило томной судорогой.
Тело ознобно-сладко затрясло. Затем обмякло, стекая на кровать. Неповоротливое и непослушное, будто чужое.
Кожи коснулся холодный метал. Послышался хруст ножниц. Путы ослабевали, и к мышцам стала приливать свобода. Вероятно, следы от верёвок смотрелись не очень эстетично. Но сейчас Мие не хотелось переживать о них. Пусть это будет заботой Виктора.
− А ты? − прерывающимся от восторга голосом зашептала она.
− В сексе нет равенства, нет баланса, нет равного распределения расходов между партнёрами. Секс − это не вечные компромиссы. Это понимание интимности, близости и связи, которым вполне нормально иногда быть односторонними.
Он сообщил это как бы мимоходом, небрежно, срезая верёвки и ностальгически поглаживая отпечатки на коже. Но затем поднял строгий взгляд, словно хотел убедиться, что его слова приняты к сведению. Он решает, как именно пройдёт их секс, и когда дать доступ к своему телу.
− Виктор, я вообще-то тоже хочу, − не согласилась Мия. − Хочу не только получать, но и отдавать. Хочу сделать твоё тело счастливым, хочу выразить ему ласку.
− Сначала отдохни. Ты всегда куда-то торопишься.
Она уронила голову на руки, демонстрируя наилучшую послушность.
Подозрительная тишина заставила Мию поднять лицо. За ней наблюдали с нечитаемым выражением.
− Что? − тихо спросила она.
− У тебя начался цикл.
Смысл с трудом пробирался в её сонно-тяжёлые разум. Лишь через несколько секунд до Мии дошло: прозвучал вовсе не вопрос.
− ЧТО? − переполошилась она. От силы негодования даже заломило в груди. − Почему ты мне не сказал?!
− Говорю.
− Почему ты мне сразу не сказал? Развяжи меня!
− Не хотел, чтобы ты начала нервничать и зажиматься.
− Развяжи меня, быстро!
Тактичность явно не сработала, как Виктор планировал: нервничать и зажиматься Мия определённо начала.
− Поверить не могу, ты трогал мои… мою…
− Даже не знаю, как я это переживу.
Получив полную свободу, Мия резво соскочила с кровати и стянула с неё покрывало, чтобы прикрыться.