− Уйдём, когда захочешь.
− Знаю, ты говорил.
− Не надо находиться тут только потому, что считаешь, будто обязана начать глобально просвещаться темой… Но и лишать себя любопытства из-за страха неизвестности тоже не стоит. Не позволяй страху решать за тебя.
− Мне не страшно. Мне нравится, что мы здесь. Нравится, что можем договориться о чём угодно и вместе делать всё, что нам хочется. Это же высшая форма доверия, когда двое настолько близки, что не стесняются своих желаний.
Рука Виктора скользнуть ей за спину, коснулась поясницы. Кивком он указал Мие двигаться дальше.
Когда глаза окончательно привыкли к полумраку, она разглядела стоявшие у стены непримечательные столики. Вокруг некоторых устроились маленькие компании, но большинство мест всё же пустовало. Сегодня в программе клуба явно не намечалось никакого шоу.
− Чёрт бы меня побрал, кого я вижу! Мой дорогой, мой чудесный Виктор!
Мия обернулась на мелодичный женский голос. Она не узнала приближающуюся блондинку, зато Виктор любезно той заулыбался. Кровавая помада на губах, твидовый пиджак с небрежной элегантностью накинутый на плечи, обтекающая аппетитные бёдра юбка-карандаш − словом, эффектный, шикарный образ. Девушка коротко и по-свойски обняла Виктора, и тот ответил ей тем же радушием.
− Здравствуй. Мия, познакомься, это Моника − моя старая подруга, − представил он. − Моника, это Мия − моя девушка.
− Привет.
− Привет, − снова переведя взгляд на Виктора, Моника торжественно продемонстрировала руку. На её безымянном пальце блеснуло колечко. − А я вышла замуж!
− Мои поздравления. От тебя такую новость слышать довольно необычно.
− Самой не верится… Но я слишком уж хотела отхватить этого красавчика себе в мужья. Как давно же мы с тобой не виделись, столько всего ты не знаешь…
В беседу Мия не вмешивалась, лишь отметила, насколько доброжелателен Виктор со своей подругой. Даже отчасти кокетлив. Человек, который не чуждается держаться с людьми холодно и отстранённо, этой девушке явно улыбался не из вежливости. Может, она была когда-то ему близка? Даром, что Виктор ни разу о ней не обмолвился. Несмотря на закравшуюся подозрительность, Мия посчитала ревность в этой ситуации признаком инфантильности. Мама всегда говорила: «Если твой партнёр критикует других девушек, преподнося тебе это комплиментом, будь уверена, он женоненавистник и мерзкий тип. Хочешь узнать, насколько твой парень подлый и грубый, посмотри, как он общается с другими женщинами или отзывается о бывших». Что ж, и в первом, и во втором случае Виктор достоинства не ронял.
− А твоя подружка из наших? − взгляд Моники прищурено покосился на Мию.
− И ты не постеснялась выразить по этому поводу сомнение? − с притворным осуждением Виктор покачал головой.
− Действительно, чего это я! Ну ещё бы, − хохотнула девушка. Её аккуратная ладошка мимолётно легла ему на плечо. − Отдыхайте, ребята, мне пора.
− Тебе тоже хорошего вечера.
Покинув их, Моника улыбкой привлекала внимание бармена.
− Из «наших»? − шикнула Мия.
− Имеется в виду, «в теме» ли ты.
− Я так подозреваю, сюда важно приводить именно таких?
− Культура и без того переполнена профанациями, многим это не нравится. Никто не любит подражателей. Считается, что красота «темы» проистекает исключительно из преданности ей, а не из имитации.
− Помню, как в первую встречу с тобой я жеманничала, пытаясь зайти за свою в доску. Эдакая храбрая профессионалка бросалась терминами, значения которых даже не знала толком. Уверена, ты ни на секунду не купился.
− Ты говорила беглым, кротким, ангельским, почти мечтательным голоском. Вся такая неискушённая, субтильная… Конечно же я сразу тебя раскусил.
Мия увела расширенные от смущения глаза.
− Довольно жарко. Захочешь пить − скажи. Только алкоголя здесь не водится. Тут не поддерживают совмещение возлияния с сессиями. А уж если кто пришёл под кайфом, то дорога тому сюда навсегда закрывается, − на скулах его выделились желваки, взгляд сделался далёким. В нём угадывалось еле уловимое отражение того человека, каким Виктор показался Мие при знакомстве. Когда он только и делал, что замыкался в себе и держал строгую дистанцию, переживая внутри немую тоску.
− Ты в порядке?
− Конечно, − тут же бодро заверил Виктор.
Мия пресекла собственное беспокойство на корню. Травмы − это тяжело. Всё, что меняет представление человека о себе − тяжело. В какой-то момент старая рана будет болеть больше обычного, а в какой-то не болеть вовсе. Виктор продолжал хоть и редко, но стабильно посещать психотерапевта. Мия не отслеживала прогресс. Не ждала исцеляющих результатов. Время стирает память о случившихся несчастьях отнюдь не так беспощадно, как любят рассуждать люди. Психотерапия не вылечит, травма никогда не проработается до конца. Зато можно научиться справляться с ней и найти внутри себя опору.